Лейла Мичем - Знак розы

Перед глазами Рэйчел вдруг встала сцена из недавнего прошлого. Она сидела с тетей Мэри в доме Ледбеттера и только что закончила рассказывать о своем окончательном разрыве со Стивом Скарборо. Ей было двадцать пять. Тетя Мэри выслушала ее с обескураживающим спокойствием, и ее зеленые глаза подернулись задумчивой дымкой. Наконец она заговорила:

— Думаю, ты делаешь ошибку, о которой когда-нибудь горько пожалеешь, Рэйчел. Нет такого долга, ради которого стоило бы бросить любимого человека.

Рэйчел выслушала ее, отказываясь верить своим ушам. Она-то рассчитывала, что тетя Мэри с одобрением отнесется к ее решению. Стив не желал иметь ничего общего с земледелием. Он был сыном фермера из Канзаса, который выращивал пшеницу, и потому слишком хорошо представлял себе, какой неблагодарной бывает земля и какие жестокие требования она выдвигает. Но что могла знать об этом тетя Мэри? Дядя Олли всегда поддерживал ее. Ей никогда не приходилось выбирать между тем, чем она занималась, и любимым человеком. Рэйчел вдруг подобралась и заявила:

— В море водится и другая рыба, тетя Мэри. Найдется такой человек, который поймет, что у меня есть долг, есть обязанности и что я - это то, что я делаю. — Она слабо улыбнулась. — Может быть, мне повезет и я встречу своего Олли ДюМонта.

— Но ты никогда не встретишь второго Стива Скарборо.

Матт сказал:

—Рэйчел?

Девушка тряхнула головой и вернулась в настоящее.

— Твой дедушка объяснил... что он имел в виду?

— Нет. Это все, что мне удалось из него вытащить, но, полагаю, речь идет об очередных непримиримых разногласиях. В какой-то момент моя бабушка узнала об их отношениях. Мне представляется, именно в этом и кроется причина того, почему они столько лет живут раздельно.

Официантка вернулась, чтобы принять их заказ, нацелив острие карандаша в блокнот и многозначительно глядя на Рэйчел, которая хранила молчание, так и не придя в себя.

— Принесите нам ваш фирменный ленч, — попросил Матт и, когда официантка ушла, накрыл руку Рэйчел своей. — Я понимаю, для тебя это стало сюрпризом, но Мэри вышла замуж за достойного человека. Никто не мог любить ее сильнее, даже мой дед.

Рэйчел медленно проговорила:

— Тетя Мэри всегда казалась счастливой.

— Она была спокойна. А это не одно и то же. Вы с матерью помирились?

Вопрос вывел Рэйчел из оцепенения.

— Нет. Нам это не удалось. — Приятно удивленная, она спросила: — Ты до сих пор помнишь, в чем я призналась тебе в беседке?

— До последнего слова. И мне жаль, что с тех пор ничего не изменилось.

— Когда дело дошло до окончательного выбора, я не смогла отказаться от своего призвания.

— Ты сожалеешь об этом?

— Разумеется, но я сожалела бы еще сильнее, если бы не настояла на своем.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Восхищенно качая головой, Матт заметил:

— Твоя уверенность меня радует. Ты счастливый человек.

— Только в этом. Чему ты улыбаешься?

Он поднес к губам чашку с кофе.

— Семейному чувству юмора. Недавно кое-кто напомнил мне поговорку о яблоне и яблоках.

В похоронном бюро Рэйчел ощущала присутствие Матта, как попутный ветер в спину. Наступил тяжелый момент, когда ей пришлось увидеть двоюродную бабушку мертвой. Мэри лежала, накрытая простыней, ее лицо являло собой маску холодной античной красоты, и на бледной коже выделялись ресницы, «вдовий мысок» и фамильная ямочка Толиверов на подбородке.

— Вы... еще ничего с ней не делали? — спросил Матт владельца похоронного бюро, одной рукой крепко держа Рэйчел за талию.

— Мы ожидали платье, — ответил тот.

Позже, во время встреч с распорядителем похорон, директором цветочного магазина и священником, сдержанные манеры и негромкий голос Матта помогли Рэйчел справиться с эмоциями при выборе гроба, цветов и порядка ведения службы. Наконец, когда все запланированные встречи состоялись, он спросил:

— Что дальше? — Они сидели в «рейндж-ровере» на парковке у Первой методистской церкви. Он положил руку на подголовник ее сиденья, и она чувствовала, как ему хочется коснуться ее волос. — Ты наверняка смертельно устала. Я отвезу тебя домой.

Она расслышала в его голосе сожаление.

— Который час?

Матт бросил взгляд на наручные часы.

— Четыре.

— Еще рано, — заметила Рэйчел.

— Ну, так куда я могу отвезти тебя?

— В Сомерсет.

Глава 57

Вернувшись в Уорик-холл, Матт с облегчением застал деда в библиотеке. Тот выглядел отдохнувшим и был одет в спортивную рубашку цвета слоновой кости и безукоризненно отутюженные слаксы. Он смешивал скотч с водой.

— Присоединишься? — поинтересовался Перси, когда Матт вошел в библиотеку.

— Мне уже достаточно.

Перси окинул внука взглядом школьного учителя.

— О Боже, — пробормотал он и взял еще один высокий стакан. — Я боялся, что это случится. Ты без ума от Рэйчел Толивер. Сасси сказала, что видела тебя вместе с ней, когда приходила звать вас к ужину.

— Я не просто без ума, дед. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как... в общем, никогда.

Даже с Сесиль, подумал Матт. Он расстался с Рэйчел пять минут назад и уже скучал по ней. Он высадил ее возле особняка Толиверов, на мгновение испугавшись, что лишится ее навсегда. Он смотрел, как она поднимается по ступенькам, и его сердце замирало от страха, что вот сейчас она возьмет и исчезнет у него на глазах. На веранде Рэйчел обернулась и улыбнулась ему.

— До скорой встречи, — одними губами прошептала она, и он вдруг подумал: «До конца моей жизни, надеюсь».

—Я не могу объяснить этого, — заявил Матт, с размаху опускаясь в высокое кожаное кресло у массивного камина. — Я ничего не понимаю, но мне это и не нужно. У меня такое чувство, будто мы знакомы всю жизнь и лишь ждали подходящего момента, чтобы понять, что должны быть вместе.

Перси протянул внуку стакан.

— Ты уверен, что это не просто влечение? Рэйчел очень красива и в каком-то смысле вы действительнознали друг друга всю жизнь.

— Не оскорбляй мой опыт, дед. Я влюблялся достаточно часто, чтобы распознать разницу между влечением и настоящим чувством.

— И ты полагаешь, что она чувствует то же самое?

— Разве что я разучился расшифровывать сигналы.

Матт перенесся мыслями на час назад, когда они стояли на крыльце дома Ледбеттера, глядя на распускающийся Сомерсет. На растениях уже появились цветы - мускатная тыква, пояснила Рэйчел, с нее все и началось. Матт видел, как усталость и печаль на ее лице сменяются тихой радостью, как будто она вышла из тьмы на свет... Ева, глядящая на свой Эдем. Матт подошел поближе, чтобы взглянуть на плантацию поверх ее плеча, и на какой-то сюрреалистический миг ему показалось, что он - Адам и во всем мире нет никого, кроме них двоих.