Дженнифер Уайнер - Чужая роль

— Нет! Нет! — выпалила Роуз, стараясь не кричать. — Это звучит… то есть я очень… они оставили телефон?

— Оставили. — Саймон явно повеселел. — Я сказал, что ты в отпуске, так что не спеши. Живи в свое удовольствие. И надень купальник, чтобы твоих старичков инфаркт не хватил!

— Сначала позвоню Эми. Она каждый день посылает мне сообщения, и мы ужасно скучаем друг без друга.

— А! Эми Икс!

— Знаешь, — засмеялась Роуз, — она называла себя так только первые три недели в колледже.

— А я думал, в колледже она называла себя Ашантой.

— Нет. Ашанта была в средней школе, — поправила Роуз, вспомнив, как подруга во всеуслышание отказалась от своего «вдбекого имени» на уроках американской истории для продвинутых школьников.

— Передай ей привет. Хотя, возможно, ей покажется, что он, как и я, недостаточно хорош.

— Неправда, ты очень нравишься Эми!

— Эми считает, что на свете нет достойного тебя мужчины, — возразил Саймон. — И она права. Но я, в общем, не так уж плох. И знаешь что?

— Что?

— Я очень тебя люблю, моя будущая жена, — шепотом сообщил он.

— И я тебя тоже, — выдохнула Роуз, повесила трубку постояла с улыбкой, представив его за письменным столом, заваленным бумагами, а потом набрала номер лучшей подруги.

— Дорогая! — завопила Эми. — Немедленно расскажи мне все! Как тебе бабушка? Понравилась?

— Очень, — ответила Роуз, к собственному удивлению. — Умница, добрая и… счастливая. Она много лет жила с тяжелым сердцем и теперь безмерно рада мне и Мэгги. Не сводит с меня глаз.

— Почему?

— Да… понимаешь… — замялась Роуз, — жалеет, что не видела, как мы росли. Я сказала, что она не много потеряла.

— Наоборот, сестричка. Ей жаль, что она не видела тебя со скобками на зубах. Не видела тебя в костюме Вулкана, который ты неизменно напяливала на Хэллоуин целых три года подряд.

Роуз надулась.

— Не видела вас в гетрах и рваных фуфайках. Правда, и мне эта картина тоже не очень-то нравилась.

— Мы были стильными! — заспорила Роуз.

— Жалкими, — поправила Эми. — Дай и мне поговорить с бабулей. У меня в запасе немало историй.

— Забудь, — засмеялась Роуз.

— Тогда скажи… а Мэгги будет на свадьбе?

— Наверное.

— И заменит меня? — возмутилась Эми.

— Ни за что! Твой бант на заднице в полной безопасности.

— Договорились. Иди выпей за меня.

— А ты продолжай следить за чистотой питьевой воды! — Роуз повесила трубку и стала строить планы на день. Ни собак на выгул, ни очередного предсвадебного кризиса.

Она взяла верхний альбом из стопки на журнальном столике. «Кэролайн и Роуз», — было выведено фломастером на обложке.

Открыла альбом и увидела себя, новорожденную, завернутую в белое одеяло. Глаза недовольно зажмурены, а мать застенчиво улыбается в камеру. Господи, какая же она была молодая!

Роуз продолжала перелистывать страницы. Вот она в кроватке, в коляске, на трехколесном велосипеде, а позади идет мать, толкая ходунки, в которых, подобно Клеопатре на барже, восседает малышка Мэгги.

Роуз улыбалась, переворачивая страницы.

59

Мэгги устроилась поудобнее, деловито поправила хвостик и кивнула.

— О'кей. Значит, это выглядит так. — Она поманила Эллу и Дору к столу в глубине магазина тканей. — Это юбка, — начала она, показывая выкройку. — Это корсаж. И такие рукава, только длиной три четверти.

— Сначала выкроим из муслина, — решила Элла. — И не будем торопиться. Вот увидишь, все получится.

Она собрала выкройки и встала.

— Начнем прямо с утра и прикинем, как все будет выглядеть.

— Классно будет выглядеть, — заверила Мэгги с гордой улыбкой.

Вечером Мэгги вернулась со своей смены в магазине, предварительно заехав в магазин вернуть три отвергнутых купальника миссис Ганц, и увидела стоявшие у двери сумки сестры. Сердце Мэгги упало. Роуз собиралась улетать. Она не узнает, как старалась сестра найти для нее платье. Не узнает, как Мэгги жалеет о содеянном. Роуз по-прежнему едва смотрела на нее и почти не разговаривала. Ничего не получилось.

Услышав доносившиеся с крытого крыльца голоса Роуз и Эллы, Мэгги направилась в спальню.

— Со стороны кажется, будто с маленькими собаками меньше хлопот, — рассказывала Роуз. — А на самом деле они такие упрямые! И лают куда громче больших.

— А у вас была в детстве собака?

— Всего один день.

Мэгги пошла на кухню, решив приготовить ужин: небольшой, но многозначительный жест, который покажет Роуз, сколько она значит для сестры. Вынула из морозилки стейки из рыбы-меч, сделала салат из фиолетового лука, авокадо и помидоров и поставила корзинку с булочками у тарелки сестры. Увидев это, Роуз улыбнулась.

— Карбогидраты!

— Только для тебя, — объявила Мэгги, передавая сестре масло.

Элла удивленно уставилась на них.

— Мачеха, — пояснила Роуз с полным ртом. — Сидел. Сидел ненавидит карбогидраты.

— За исключением того случая, когда она сидела на диете из сладкого картофеля, — добавила Мэгги.

— Верно, — кивнула Роуз. — Потом она возненавидела мясо. Но какой бы диеты она ни придерживалась, никогда не позволяла мне есть хлеб.

Мэгги проворно убрала корзинку и раздула ноздри как можно шире.

— Роуз, ты испортишь себе аппетит! — прогнусавила она.

— Можно подумать, такое когда-то бывало! — вздохнула Роуз.

Мэгги придвинула стул и принялась за салат.

— Помнишь индейку-путешественницу?

— Еще бы! Как можно такое забыть?

— Что это за индейка? — поинтересовалась Элла.

— Ну… — пробормотала Роуз.

— Это была одна из… — вставила Мэгги.

Сестры с улыбкой переглянулись.

— Рассказывай, — уступила Роуз.

— Ладно. У нас как раз начались весенние каникулы, а Сидел носилась с очередной диетой.

— Одной из бесчисленных диет, — не удержалась Роуз.

— Эй, кто рассказывает, я или ты? — притворно рассердилась Мэгги. — Так вот, приходим мы домой, и что на обед? Индейка.

— Индейка со снятой кожей, — поправила Роуз.

— Просто индейка, — продолжала Мэгги. — Ни картофеля, ни начинки, ни подливы.

— Не дай Бог! — охнула Роуз. — Такое кощунство!

— Просто индейка. На завтрак были яйца-пашот, а потом настает время ленча, и что же? Индейка. Та же самая.

— Это была, — пояснила Роуз, — очень большая индейка.

— Вечером мы ели ее на ужин. И на следующий ленч. В ту ночь мы собирались на ужин к одной из подруг Сидел и ужасно радовались, вообразив, что избавились от индейки, но за столом обнаружили, что Сидел…