Секретарь для монстра. Аллергия на любовь - Анна Варшевская

знаете, что в компании для всех равные условия, - качаю головой. - Я не буду относить ваш доклад Марку Давидовичу. Будьте добры, сами. Он вам скажет замечания.

- Угу, скажет, по стенке размажет, - бормочет под нос руководитель чересчур громко, понимает, что я услышала, и кидает на меня виноватый взгляд. - Простите.

Посмотрев на него укоризненно, пододвигаю обратно по столу папку.

Есть что-то стабильное в этой жизни. Например, моего мужа в компании все как боялись, так и боятся. Сначала ходили косяками ко мне, надеясь на то, что меня удастся убедить замолвить словечко перед «монстром». Но я упрямо и планомерно отказывала всем подряд. Помочь и что-то подсказать, как исправить - пожалуйста, это мне не сложно. А невзначай сказать Резанову, что такой-то и такой-то отличные сотрудники - нет уж, увольте!

Я - секретарь и личный помощник. А не богиня милосердия. И выгораживать никого перед мужем не собираюсь. Он и без меня знает, кто и как работает.

Но единичные попытки все равно не прекращаются.

- Идите, - киваю на дверь побледневшему сбытовику. - У Марка Давидовича сейчас как раз есть время.

Мужчина судорожно вздыхает, подхватывает свой доклад и неохотно тащится к кабинету.

Покачав головой и улыбнувшись, снова погружаюсь в работу. Отвечаю на пару звонков и успеваю написать пару писем с поручениями от Марка маркетологам и отделу поставок, когда дверь снова распахивается.

У Павла Дмитриевича на лице написаны одновременно обреченность и облегчение. Начальник сбыта, кивнув мне на прощанье, исчезает вместе со своей папкой, а я, торопливо поднявшись, захожу к мужу в кабинет.

- Наконец-то! - Марк, увидев меня, тут же отодвигается от стола и сдергивает перчатки. - Иди сюда!

Тянет, устраивая у себя на коленях, и крепко обнимает с легким выдохом.

- Что случилось? - спрашиваю встревоженно. - Ты плохо себя чувствуешь?

- Отвратительно, - муж чуть отодвигается, подцепляет пальцем мой подбородок и целует. - Я тебя уже два часа не касался.

- Ах, вот оно что, - улыбаюсь ему, укоризненно качая головой. - Больной, вы опять нарушаете режим приема лекарства.

- Мое лекарство, вместо того чтобы сидеть со мной, работает на износ, - фыркает Марк.

- И поэтому от тебя опять выползают подчиненные с вытаращенными глазами, - вздыхаю, запуская пальцы ему в густые волосы на затылке и немного массируя кожу головы.

- Ох… Ева-а-а… - выдыхает он со стоном, прижимает меня сильнее. - Дверь заперла? - уточняет хрипло.

- С ума сошел?! - качаю головой. - А если кто-то будет стучаться?

- Да кто сюда явится по доброй воле? - его руки уже пробираются к моим бедрам, комкая ткань.

- Вот, значит, какие у вас коварные планы! Марк, ну что за… м-м-м-м, - закусываю губу, когда муж окончательно задирает мою юбку.

- Люблю тебя… и хочу, просто ужасно, - хрипит мне на ухо, и я невольно прогибаюсь в пояснице. - Повернись и ляг грудью на стол!

- Сначала вот это… - сдвигаюсь, сползая с его колен, опускаюсь на пол, тянусь к ремню и расстегиваю, глядя ему в глаза.

Марк громко и тяжело дышит через приоткрытый рот, наблюдая за мной затуманенным от удовольствия взглядом. Стискивает зубы и коротко стонет, когда я сдвигаю пониже ткань. Улыбаюсь, поглаживая его кончиками пальцев, обхватываю ладонью, наклоняясь ближе. Мне нравится, что муж по-прежнему сходит с ума от моих прикосновений, вздрагивая и реагируя на каждое движение.

- Ева… я так не могу… - сжимаю его сильнее, и он уже зажмуривается, запрокидывая голову. - Я сейчас…

- Не так быстро, любимый, - поднимаюсь с колен, и меня тут же хватают в охапку, стискивая до боли и целуя.

- Повернись! - командует Марк, и в этот раз я подчиняюсь без возражений, наклоняясь над столом.

И впиваюсь зубами в запястье, чтобы не застонать, когда он сходу врывается в меня, не озаботившись даже тем, чтобы снять белье - просто сдвигает его в сторону.

- Боже, Ева… - муж сразу берет такой темп, что мне остается только хватать ртом воздух.

Удовольствие накатывает резко, без подготовки, заставляя корчиться и сжиматься вокруг него с такой силой, что Марк глушит собственный рык, уткнувшись мне в волосы, окончательно растрепывая и так почти развалившийся пучок.

- С тобой… всегда… как в первый раз… - кое-как выдыхает муж, прижавшись к моей спине, пока я тоже пытаюсь отдышаться, упершись лбом в стол. - Как же я тебя люблю! - стонет, целует меня в шею. - Ты просто не представляешь….

- Ну почему, - с трудом приподнявшись, разворачиваюсь в его руках. - Представляю. Ведь я люблю тебя так же…

Вместо ответа он впивается мне в губы, подсаживает меня на стол, вклинивается между моих ног.

- Господин Резанов, опять?! - смеюсь, ахая и откидывая голову, когда Марк прикусывает мне место, где бьется жилка.

- Поехали домой, а? - муж тяжело дышит, непроизвольно двигаясь и вжимаясь мне в бедро. - Мне тебя мало!

- Что я слышу от главного трудоголика компании? - усмехаюсь в ответ, переводя дыхание. - Разве так можно, Марк Давидович?

- Еще как можно… - он отодвигается, смотрит шальными глазами. - Или снова прямо здесь!

- Ненасытный монстр, - шепчу ему на ухо и прикусываю мочку, так, что у него вырывается стон, но тут же отстраняюсь. - Нет уж, не здесь. Поехали.

- Ева… издеваешься надо мной, - он упирается лбом мне в плечо, пытаясь отдышаться.

- Отсроченное удовольствие - тоже удовольствие, - усмехаюсь, глядя, как муж, морщась, кое-как заправляет рубашку обратно в брюки и застегивается. - И потом, мне тут полтора часа назад позвонили из садика.

Нашей дочке четыре, и она обожает быть в гуще событий и среди других детей.

В этом она совершенно точно пошла не в нас! Скорее уж, в своего обожаемого дядюшку! Который, несмотря на угрозы появляться у нас не чаще раза в год на рождение своей крестницы, все-таки приезжает значительно чаще.

Собственно, именно понимая характер дочери, мы с мужем посовещались и не стали брать няню, а отдали Марину в частный садик неподалеку от дома.

Вот только отцом Мариша вертит, как хочет.

Стоит дочери посмотреть на Марка оленячьими глазами - не дай бог со слезой! - как он готов достать ей луну с неба, отложить все дела, найти нужную игрушку в десятом магазине, купить мороженое - «то самое,