Прекрасный дикарь - Каролайн Пекхам

предпочитая минуту тишины наглому хвастовству и кулачному дерьму, которым занимались Рокко и Энцо.

Вскоре мы выбрались из дорогой части города, жилые дома становились все меньше и теснее, улицы сужались, а темнота в переулках выглядела все более зловещей.

Квартира Эльзы находилась в неблагополучном районе, и когда мы остановились возле ее дома, тени зашевелились, и банды детей, только начинающих свою преступную карьеру, с интересом разглядывали дорогую машину.

Мы вышли, и Фрэнки посмотрел прямо на шайку детей, не обращая внимания на угрожающий взгляд в их глазах или на то, как более чем несколько из них вытащили ножи из карманов и, казалось, жаждали убийства.

— Кто-нибудь из вас, stronzos27, знает, кто мы такие? — рявкнул он на них, продвигаясь на несколько шагов к зданию и позволяя оранжевому сиянию уличного фонаря осветить его лицо.

Дети, занимающие более низкие позиции, обменялись взглядами, из их уст вырвалось бормотание, пока их лидеры с голодом оценивали нас.

— Черт, — пробурчал один из них, его взгляд скользнул между мной и Фрэнки, когда до него дошло. — Они Ромеро.

Борьба мгновенно угасла в них, и Фрэнки ухмыльнулся, как самодовольный придурок. — Хорошо. Ты ведь не против присмотреть за моей машиной? — сказал он, не дожидаясь ответа, когда мы двинулись к двери.

Там был установлен домофон, но дверь была сломана и висела распахнутой, поэтому мы направились внутрь и начали подниматься по тускло освещенной лестнице.

На втором этаже мы прошли по затемненному коридору с запятнанными коврами, пока не подошли к нужной двери, куда я тихонько постучал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Дверь открылась почти мгновенно, и темноволосая девушка, которую мы там нашли, нервно моргнула, прежде чем отступить назад, чтобы позволить нам войти. Она была мне смутно знакома, но я не могу сказать, что обратил на нее много внимания, когда мы встречались раньше. Ее взгляд остановился на Фрэнки, и я догадался, что она пытается разгадать этого Ромеро. Я уже доказал, что в ее глазах я лучше, нежели полный мудак, но он пока не был испытан.

— У тебя есть деньги? — спросила она, вызывающе подняв подбородок, пока я оглядывал маленькую квартирку. Мы прошли в гостиную, из которой вели три двери, все закрытые. Она была маленькой, но чистой, и я мог сказать, что она гордилась этим местом. Мой взгляд зацепился за коробку с детскими игрушками в углу комнаты, и она прочистила горло, чтобы встать перед ней, как будто не хотела, чтобы я это видел.

Я достал из кармана пачку стодолларовых купюр и помахал ей, восхищаясь тем, что у нее хватило смелости потребовать их, даже когда два самых опасных человека в городе стояли у нее дома.

Она облизнула губы, но у нее хватило здравого смысла не пытаться выхватить деньги, поправила свои темные волосы на плече и кивнула.

Комната освещалась только лампой, и ее черты были в тени, поэтому я протянул руку, чтобы включить верхний свет, желая увидеть правду в ее глазах. Она вздрогнула, когда свет включился, и мои глаза сузились, когда я рассмотрел синяки вокруг ее горла, которые идеально вырисовывались в виде отпечатков рук на ее коже. У нее была разбита губа и подбит глаз, и я готов был поспорить, что это не входило в условия сделки, на которую она подписалась с тем, кто это с ней сделал.

— Сегодня днем меня подобрали на Бэй-стрит, — сказала она, не комментируя синяки и переходя к сути визита. — Парень хотел меня на четыре часа и согласился на мою цену, но когда он отвез меня к себе в отель, оказалось, что я там не для него. Он высадил меня вместе с другим парнем. Высокий, жилистый, но достаточно сильный, чтобы нанести удар, когда захочет, и с дурацкими усами, которые делали его похожим на полного придурка.

Я кивнул, ее описание совпало с моим, и во мне нарастало предвкушение, пока я ждал продолжения.

— У него… было такое выражение в глазах, когда он увидел меня, такое, которое девушки, которые долго занимаются этой работой, знают, что его нужно остерегаться. Я бы отказалась от работы, если бы он был тем, кто пытался меня подцепить, но когда я уже оказалась там… — ее язык высунулся, чтобы облизать разбитую губу, и у меня вырвался рык, когда она перешла к тому, что он с ней сделал, хотя это явно оставило больше следов, чем те, которые я мог видеть на ее плоти. — В любом случае, его люди назвали его Дюком, и когда я позже пыталась привести себя в порядок, я увидела конверт с именем мистер Полински, поэтому я подумала, что он, вероятно, твой…

Звук детского плача из одной из закрытых комнат прервал ее, и она задохнулась, бросив на нас с Фрэнки испуганный взгляд, прежде чем другая дверь открылась и оттуда поспешно вышла вторая девушка. Она бросилась в комнату с плачущим ребенком, бросив на нас испуганный взгляд, и побежала успокаивать ребенка. В спешке она не успела как следует закрыть дверь, и та снова распахнулась, открыв две кроватки и малыша, спящего на матрасе на полу в углу. Девушка подняла плачущего ребенка и поспешила обратно, чтобы снова закрыть дверь между нами, пробормотав извинения и со страхом в глазах.

Я глубоко нахмурился, оглянувшись на Эльзу, которая сжимала руки в кулаки.

— У меня есть название отеля и номер его комнаты. Вокруг было достаточно его дерьма, чтобы я поняла, что он никуда не уйдет, по крайней мере, сегодня, — поспешно сказала она, протягивая листок бумаги с информацией.

Я медленно взял его, обменявшись взглядом с братом. — Он сделал это с тобой? — спросил я, указывая на ее синяки, и она медленно выдохнула, прежде чем кивнуть один раз.

— Некоторые мужчины такие, — сказала она, пожав плечами, оглядывая нас, словно решая, относимся ли мы к этому типу мужчин, но потом, похоже, решила, что нет, и немного расслабилась.

Мои мышцы напряглись от желания ударить что-нибудь, и яростный звук вырвался из моего горла.

— Я собираюсь убить его, — сказал я низким голосом, не заботясь о том, что это не лучшая идея — признаться в этом какой-то случайной девушке, но я хотел, чтобы она знала, что ему не сойдет с рук это дерьмо. — За то, что причинил боль девушке, которую я люблю, и за то, что причинил боль тебе тоже. Он будет молить о смерти, прежде чем я закончу с ним.

Ее глаза расширились, но не от страха, а от удивления и благодарности, когда она