В ритме сердца (СИ) - Майрон Тори

— Ну что, красавица, ты следующая?

За моей спиной раздаётся хрипловатое мурчание того самого «джентльмена», что пару минут назад вколачивал свой член в сбежавшую с позором девушку. Но вовсе не его откровенное предложение повторить свой сценарий со мной застилает мой взор лютой яростью, а вопиющий факт, что этот призыв слетел с губ мудачного гандона, который ещё вчера всячески лебезил перед Эмилией, заставляя её слепо верить в искренность своих чувств.

И всё. Меня перекрывает. Следующие секунды своей жизни я не контролирую. Всё происходит быстро, на автопилоте, без единой возможности подумать перед тем, как совершить: прямо с разворота я вмазываю ему по лицу кулаком и, пока Марк приходит в себя от удара, заталкиваю его обратно в уборную, закрывая за нами дверь.

— Ты бля*ь о*уела?!!! — не контролируя громкость, кричит он, хватаясь за свой подбитый нос. На сей раз я не пожалела сил и залепила ему так смачно, что острая боль простреливает костяшки моих пальцев, а из раздувающихся ноздрей Марка вытекает кровь. Ею же наливается и так покрасневшее лицо парня и белки его сверкающих неистовым гневом глаз, что молниеносно проясняют мой разум.

Вот же чёрт! Что я натворила?!

Я же так долго выискивала Марка для миролюбивого разговора, а не для того, чтобы разбить его мерзкую, смазливую физиономию. Хотя, скажу честно, кайф испытываю несусветный. Как, впрочем, и ужас!

Какая же я дура! О чём я вообще думала?! О чём?! Как всегда — ни о чём! Злость за то, что этот подонок так гнусно обманывает Эми, ослепила меня, и я ничего не могла с этим поделать. Он это заслужил, кобелина хренов!

— Боже!.. я не хотела, — с запоздалым «сожалением» хрипло выдавливаю я. Пытаюсь как-то исправить положение: быстро схватываю с туалетного стола салфетки и подношу их Марку, что всё ещё продолжает держаться за обильно кровоточащий нос.

— Не хотела? Не хотела?! Долбаё*ка хренова! Ты мне нос, по ходу, сломала! — свирепствует Эндрюз. Зло отмахивается от предложенных салфеток и подлетает к раковине, где начинает шустро смывать с лица кровь, пока та не затопила всю его одежду.

— Да не сломала я его, — нервозно блею я. Не сломала же? Прошу, скажите, что не сломала, иначе сломается вся моя надежда на благополучный исход этого отвратного диалога.

— Бля*ь! Посмотри, как кровь хлещет! Сука… — далее следует ещё множество яростных проклятий, от которых мои уши сворачиваются в трубочку. Видимо, даже если нос не сломан — я всё равно в полной жопе. В сто тысячный раз!

— Прости… Я правда не хотела! Зажми крепче пальцами мягкую часть носа и не отпускай. И держи голову ровно, не запрокидывай, кровь не должна попасть в горло, — торопливо даю рекомендации, которым сама следовала десятки раз в детстве.

— Ах, так теперь ты полечить меня решила, идиотка неадекватная! Поздно. Раньше своими куриными мозгами думать надо было. Этот удар я тебе точно с рук так просто не спущу, — выплёвывает угрозу Марк вместе с багровой слюной в раковину.

— Я же извинилась. Не хотела, чтобы так… Не хотела. Всё получилось нечаянно. Ты сам виноват, — это я, наверное, зря добавила. Какое-то хреновое оправдание получается.

— Сам виноват?! Сам?!!! Скажи ещё я сам е*анулся об твой кулак!

— Да, сам! — раздражённо бросаю я, тут же получая в ответ испепеляющий взор серых глаз. — Я имею в виду виноват… сам, — добавляю чуть более тёплым тоном, добиться которого стоит мне неимоверных сил. — Извини… Но какой реакции ты от меня ожидал? Ты пудришь мозги моей лучшей подруге. Конечно, я не сдержалась, когда поняла, что ты тут делал с этой кряхтящей девушкой. Зачем ты так с Эми? На кой хрен она тебе сдалась, если ты и так можешь трахать всё, что движется?! Тебе других баб, что ли, мало?

— Баб много не бывает — это раз. Мои дела с Эмилией тебя вообще не касаются — два! И ты не в том положении, Никс, чтобы продолжать вести себя со мной подобным образом — три. Или лучше называть тебя Аннабель? Ммм? — ядовито ухмыляется негодяй, по-прежнему истекая кровью.

«Чтоб из тебя всё до последней капли вытекло, ублюдок! Вместе со всем содержащимся в тебе говном!» — слова так и рвутся наружу, но мне приходится насильно затолкнуть их обратно.

— Об этом я и хотела поговорить. Мне нужно тебе всё объяснить, — взволнованно произношу я, вновь предлагая ему салфетки.

— С хуё*ой ноты ты решила начать свои объяснения, — весь вид Эндрюза по-прежнему сочится злобой, но салфетки на сей раз он охотно принимает. — Да и опоздала ты немного, Никс. Не нужны мне больше никакие объяснения.

Что? Что?!! Что-о-о?!!

— Что ты только что сказал?! — мой голос сипнет от пробившего всё тело ужаса. — Ты уже всё рассказал Остину?! Рассказал?! Отвечай, чмо, рассказал?! — я грубо хватаюсь за ткань его пиджака. Меня буквально трясти начинает от его злорадной улыбки, что в совокупности с кровавыми следами на лице делает его похожим на полоумного маньяка.

— Ох, как же ты резко меняешь своё настроение, Никс. Ты уж выбери какое-то одно направление в общении со мной, а то противоречишь сама себе. И отцепись от меня, живо! — раздражённо рычит он, но я не слушаюсь, озадаченная лишь одним вопросом.

— Скажи! Скажи, Марк! Ты всё ему рассказал?!

Ещё одна мерзкая ехидная ухмылочка летит мне в ответ вместе с каплями его крови на мои предплечья. Лишь они заставляют меня отпустить его пиджак и сделать шаг назад, поспешно стирая с кожи багровую жидкость.

— Марк! Не молчи! Ты не мог этого сделать! Не мог! Скажи, что не мог, — повторяю скорее самой себе, как утешительную мантру, чтобы не сорваться на истерику.

— Почему это не мог? Очень даже мог. Ты у меня уже который год в печёнках сидишь со своими закидонами, агрессией и вечными драками. Достала! Я тебя никогда не трогал только из-за дружбы с Остином, но, видимо, в жизни всё-таки существует справедливость, и теперь ты заплатишь за всё сполна. Чего я только не узнал о тебе сегодня: стриптиз, секс-шоу, консумация, проституция — неплохой списочек обязанностей для такой пацанки, как ты!

— Я никогда не спала с клиентами! Эрик должен был сказать об этом! — в своё жалкое оправдание выдаю я.

— Да, он вроде бы что-то упоминал об этом, но кто мне помешает добавить Остину немного информации лично от себя?

— Он не поверит!

— Вот уж тут я бы не был так уверен, Никс. После всей твоей лжи он однозначно будет склонен верить больше моим словам, чем твоему очередному вранью. Я уже представляю, как Рид знатно охренеет и безусловно разочаруется в своей маленькой сестричке, когда узнает о её грязной работке по ночам. — Запечатывая себе ноздри кусочками бумаги, Марк насмешливо поигрывает бровями.

— Подожди… Узнает? — судорожно выдыхаю, чувствуя, как сердце от страха стучит где-то в горле. — Узнает? Так ты всё-таки не…

— Нет. Не сказал, — подтверждает ублюдок, но по его лукавому взгляду понимаю, что шибко радоваться мне этой новости не стоит. — Пока не сказал. Крайне не хочется сообщать о подобной сенсации по телефону, отвлекая его от важных собеседований. Нет, я дождусь, когда он вернётся в Рокфорд, и сразу же просвещу его, а пока до его приезда у меня есть в запасе несколько дней, чтобы как следует обдумать свой рассказ. Обещаю тебе, Никс, я подключу все свои прирождённые ораторские навыки и опишу твою низменную деятельность во всех красках.

— Марк… пожалуйста, — практически скулю я.

— Что пожалуйста? — его насмешка сменяется высокомерным презрением. — Допрыгалась ты, Никс, ох допрыгалась. Не представляешь, с каким удовольствием я буду тебя сдавать.

— Не надо, не делай этого. Ты разве не понимаешь, что я не по своему желанию там работаю? У меня не было выбора. Тебе же известно, в каких условиях я живу. Мне нужны были деньги, чтобы не остаться без крыши над головой. Только поэтому я устроилась в «Атриум». Не говори ему ничего, прошу тебя, Марк, хоть раз поступи по-человечески. Пожалуйста, — с отчаяньем умоляю я, мать его, кретина Эндрюза, даже невзирая на гадкое чувство внутри, будто я сейчас жалобно выпрашиваю у прохожего милостыню.