Элейн Гудж - Любящие сестры

«Что будет, – с ужасом думала она, – если никому из покупателей, с которыми у нее были назначены встречи, не понравятся ее уродливые трюфели?» В банке у нее оставалось не больше десяти тысяч долларов, а эти деньги с трудом могли покрыть ее трехмесячные расходы, и тогда ей придется сразу же продавать эти ужасные шоколадки и весь этот созданный ею карточный домик развалится.

Первая встреча состоялась в середине того же дня с покупателями из «Блумингдейл», и они буквально высмеяли ее в офисе. Даже сейчас при воспоминании об этом у Энни все сжималось внутри.

«Лошадиные яблоки, – произнесла высокомерная седовласая женщина – Они выглядят точно как лошадиные яблоки». Она даже не захотела попробовать ни одно из них, сказав, что один их вид наверняка вызовет у ее покупателей отвращение.

Но затем ее старый приятель Росс Керни, с которым она работала в магазине Долли и который сейчас был поставщиком продукции для отеля «Плаза», был настолько добр, что согласился попробовать кусочек, хотя делал это с явным опасением. Затем он откусил еще кусочек, и еще один, и так съел весь трюфель, а потом облизал испачканные шоколадом пальцы. Хотя трюфели были слишком большими и неизящными, чтобы их можно было бесплатно положить в номере, Росс заказал шесть дюжин для официального завтрака, который он устраивал в Палм-Корт. В этот момент у нее чуть не потекли слезы. К счастью, Энни пришла отличная идея завернуть каждый трюфель в переливающийся целлофан и завязать серебряной ленточкой, на которую она налепила наклейку с надписью: «Момент». В результате этой небольшой рекламной кампании у нее появилось несколько индивидуальных покупателей и поступил заказ от небольшого магазина сладостей на Амстердам-авеню.

Энни также удалось получить небольшие заказы от ресторанов «Забар» и «Мейер». Вначале они сделали очень скромные повторные заказы по ценам более низким, чем затраты на их изготовление, но у нее не было выбора. Ей пришлось смириться с потерями в надежде, что ее трюфели понравятся людям и они закажут еще. И постепенно, очень постепенно, они действительно начали заказывать больше. Затем, когда популярность ее магазина начала расти и стали поступать заказы на восемь, девять и даже десять дюжин, она отважилась поднять цену, чтобы получить хоть небольшой доход. И сейчас ее уникальные трюфели домашнего приготовления раскупались даже по цене один доллар за штуку. А на День Святого Валентина она упаковала каждый трюфель отдельно в небольшие коробочки, которые Лорел украсила тесьмой, шелковыми цветами, кусочками ленты, тюля, маленькими искусственными вишенками, земляничками и яблоками, купленными у продавца галантерейных товаров, закрывавшего свое дело. Она продала все до единого и получила заказы еще на десятки. Хотя они с Дугом работали каждый вечер, она наняла еще и Луизу, которая хотя и бросила пищевой институт, но очень увлекалась приготовлением шоколада.

Даже сейчас она вставала когда было еще совсем темно, и каждый день был похож на восхождение на вершину. Она ехала на работу в полупустом метро, но это было лучше, чем ехать в часы-пик». В то время когда большинство людей пили первую утреннюю чашку кофе, она уже была в магазине, и руки ее были испачканы до локтей в шоколаде, и все было готово: одна порция в печи, одна в охладительной камере, одна в глазировочной камере. А когда открывался магазин, она была уже вся в поту, ноги ее гудели, а руки отваливались, и она готова была упасть.

Трудно поверить, что прошло чуть больше месяца а покупатели посылали уже своих шоферов в магазин из таких отдаленных мест, как Саттон-плейс.

– Я устраиваю званый обед на будущей неделе… Энни поняла, что кто-то обращается к ней. Это была женщина в зеленой кашемировой накидке и элегантной шляпе с широкими полями, закрывавшей большую часть ее лица. Энни не заметила, как она вошла.

– О, миссис Бирнбаум, это вы? – приветливо отозвалась Энни. – Я замечталась. Мне уже пора закрывать. Чем я могу вам помочь? – Фелиция Бирнбаум была ее первой посетительницей в тот самый жуткий день открытия магазина и ее единственный настоящий посетитель, за исключением Эммета Долли и Лорел.

– Это будет обед для самых крупных клиентов фирмы моего мужа и их жен, – продолжала Фелиция Бирнбаум, суетливо стягивая перчатки. – Мне хочется, чтобы было что-то запоминающееся.

Энни внимательно посмотрела на нее и на минуту задумалась.

– Марципан, – сказала она – маленькие плетеные марципановые корзиночки. А внутрь я положу имбирную карамель и крошечные трюфели. – А про себя она соображала: «Марципан? Боже, я работала с ним всего один раз и то, когда Помпо следил за каждым моим движением. А вдруг я не смогу это сделать?..»

Энни чувствовала, как ее спокойное, уверенное выражение лица исчезает, но постаралась сохранить на нем улыбку.

Фелиция Бирнбаум нахмурилась, как бы задумавшись. Она, конечно, не думала заказывать что-нибудь столь калорийное, как марципан, но так же не думали большинство клиентов Энни. Они покупали шоколад для своих пожилых матерей, клиентов, секретарей, мужей, иногда даже для любовников.

– Конечно, – сказала миссис Бирнбаум, – я никогда не думала об этом… но это было бы отлично, не правда ли? У вас есть образцы… или по крайней мере фотографии?

– Только в моем воображении. – Энни молила Бога, чтобы миссис Бирнбаум не начала расспрашивать ее более подробно. – Я сделаю это специально для вас, миссис Бирнбаум. И ни у кого больше этого не будет.

Женщина успокоилась и облокотилась на витрину холодильного шкафа с плетеными корзинами, такими же, как те, которые стояли наверху и были заполнены конфетами, созданными Энни по ее собственному рецепту: трюфелями с «Драмбьюи» и апельсиновыми цукатами, шоколадными конфетами с лимонным суфле, конфетами с жареными кофейными зернышками внутри и конфетами из молочного шоколада с кокосовой и ромовой начинкой.

– О, – сказала она, – это было бы…

Энни улыбнулась:

– Доверьтесь мне, и все будет отлично.

– Хорошо.

– Сколько у вас будет гостей? – спросила она, вынимая клочок бумаги их ящика под кассой.

– Примерно двадцать восемь, но обед будет в следующий понедельник, то есть всего через неделю. Вы уверены, что успеете?

– Совершенно уверена. – Энни убежденно тряхнула карандашом, а сама представила, сколько ей придется работать в субботу и воскресенье. – Вы сказали, двадцать восемь? Пусть для ровного счета будет тридцать. Поверьте мне, миссис Бирнбаум, у вас ничего не останется.

Через несколько минут миссис Бирнбаум уже бежала под дождем к своей ярко-красной машине, которую она, нарушая правила, поставила на обочине. После ее ухода остался легкий запах духов «Шанель № 5» и чек на триста долларов. Энни убрала чек в кассу, затем пошла и заперла входную дверь и повесила табличку Закрыто». Возвратившись к прилавку, она заметила, что Луиза ушла на кухню, возможно, для того, чтобы прибраться или помочь Эммету. Луиза всегда краснела, когда приходил Эммет. А почему нет? Разве любая свободная женщина в здравом уме могла не обратить внимания на Эммета?