Франческа Клементис - Любовь нельзя купить

— Вам еще жить и жить, Дафна. Не отчаивайтесь из-за каких-то болячек и недугов.

— И не собираюсь, — сказала Дафна, глядя на Картера.

Тим в одностороннем порядке был избран главным по присмотру за детьми на весь день. Его отношения с Милли, равно как и с друзьями, были еще достаточно напряженным, но он со спокойным смирением воспринимал судьбу. Он развлекал ребятишек тем, что сидел на краю бассейна и бросал мяч в воду, который дети должны были поймать. Снова и снова. И так три часа.

Фиона с Грэмом отправились на продолжительную прогулку, чтобы побыть подальше от детей и от друзей.

Они держались за руки, и Грэм помогал Фионе преодолевать каждое каменистое препятствие с бесконечно терпеливым вниманием, которое трогало ее.

— Ну разве не красиво? — произнес он, когда они присели отдохнуть в уединенном местечке с видами, очаровавшими их обоих.

— Лучше, чем в Богноре, — самодовольно прибавил он, с тревогой подумав о том, уж не огорчил ли опять Фиону намеком на то, что ему хотелось бы сейчас быть там.

Фиона почувствовала, как ее дыхание учащается. «Сейчас я это скажу, — подумала она, — я это сделаю».

— Было бы красиво, — осторожно заговорила Фиона, — вот только я ничего не воспринимаю, потому что ты меня очень расстраиваешь.

Ей тотчас захотелось взять свои слова обратно, чтобы они могли побыть вместе и потом вернулись бы домой, к жизни, где все будет как прежде — без ссор, без изменений, все тихо и мирно.

Для Грэма красота мгновенно поблекла. Он подсел поближе к Фионе.

— Ты ждешь, что я спрошу у тебя, из-за чего ты так расстроена?

— А разве ты не хочешь спросить об этом? — гневно спросила Фиона, уже жалея, что завела этот разговор.

— Нет, я знаю, в чем виноват.

«Стоп, стоп! — захотелось крикнуть Фионе. — Не говори ничего! Я передумала. Притворюсь, что меня не тревожили эти телефонные звонки, и больше ты звонить не будешь, и мы вернемся к тому, что было. Больше ничего не хочу знать!»

К сожалению, Грэм не читал ее мыслей. Он не умел этого делать, как не мог и тактично поддерживать разговор с незнакомыми людьми за столом.

— Прежде всего, ты совершенно зря беспокоишься: я никоим образом не предавал тебя. И никогда не предам. В отличие от Тима, меня не соблазнит женщина в дешевой блузке, и я доволен жизнью с тобой. Ты ведь знаешь это, правда?

У Фионы опустились плечи. Слишком уж долго он подбирается к «но». Есть правило: чем дольше идешь к «но», тем оно хуже.

А он так еще ничего и не сказал.

— А все, что я сделал, чего на самом деле я и не делал вовсе…

— О господи, да кто она?

Грэм опешил. Он все подстраивался к «но», а его опередили.

— Кто она? — спросила Фиона, на этот раз спокойнее.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что был помолвлен с девушкой по имени Кристина?

Фиона уставилась на него:

— Нет! Думаю, я бы это запомнила.

Грэм опустил голову:

— Как бы там ни было, мне был всего лишь двадцать один год, а она не появилась в тот день, когда мы должны были пожениться.

Фиона откинулась, пытаясь осмыслить это значительное событие в жизни своего мужа, которое многое объясняет, тогда как он предпочел скрыть это от нее.

— А теперь она хочет, чтобы вы опять были вместе, так? Чего именно хочет эта Кристина? — спросила она дрожащим голосом.

Грэм онемел. Фиона не должна была задавать этот вопрос, пока он не нашел на него ответа. Вот почему он так долго подбирался к «но». В голове у него складывался еще один рассказ, в котором он пытался решить, что он будет делать с Элоизой. И с Кристиной.

Когда ответ нашелся, Грэм принял его с облегчением и без сомнений, так он был прост и неизбежен.

— Ничего, — сказал он. — Просто она хотела встретиться, узнать, насколько я преуспел в жизни. Мы обменялись несколькими электронными письмами, пару раз я разговаривал с ней. Сознаюсь, у меня был соблазн встретиться с ней, чтобы задать кое-какие вопросы, на которые я так и не получил ответа. Но в конце концов я решил: что бы она ни сказала, это не изменит мою жизнь к лучшему. Поэтому больше не общался с ней.

«Прости меня, Элоиза, — прошептал он про себя. — Если Бог есть, то он доставит тебе это сообщение. Ты слишком многого хочешь. Не могу я больше встречаться с твоей матерью. Это откроет двери, в которые войдет слишком много людей, а некоторые из них рассчитывают на то, что я должен держать их крепко запертыми. Ты меня, конечно, будешь ненавидеть, но если это поможет тебе понять, почему я отказал, то я не буду винить тебя за это.

Но не трать слишком много сил на ненависть ко мне. Я уже проходил через это, и мне такое не помогло. Когда прощаешь, испытываешь огромное облегчение; я испытал его в тот день, когда простил твою мать.

Знаю, ты уже придумала жизнь, в которой либо ты нашла место в моей новой семье, либо я вернулся к твоей матери. Но ни то, ни другое невозможно. Разумеется, я не смогу удержать тебя от того, чтобы ты и дальше меня искала. И если ты меня найдешь, я не откажусь от тебя. Но прошу тебя тщательно подумать, прежде чем делать это.

У тебя есть мать, и, как мне известно, был замечательный отец. Тебе очень повезло. Пусть это останется реальностью, не нужно гоняться за мечтой. Скорби о своем отце, потому что он и был твоим настоящим отцом в подлинном смысле этого слова, а потом наладь отношения с матерью. Я знаю, сколько неприятностей мать и дочь способны причинить друг другу, и не желаю тебе этого.

Когда вернусь домой, напишу тебе все это. Поначалу ты истолкуешь мое поведение как трусость, но когда-нибудь, надеюсь, поймешь, что я так и не смог бы предложить тебе то, в чем ты нуждаешься. Я бы только разочаровал тебя.

Самый плохой урок, который может извлечь молодой человек, состоит в том, что дети — не единственное, что занимает жизнь родителей. А моя жизнь сложнее, чем у большинства людей, ведь у меня жена и четверо детей. Ты меня возненавидишь за то, что я это говорю, но я и о них не должен забывать при всем том, что происходит. Это сложно до крайности, но поверь мне, я мучительно размышлял над всем этим, и это лучшее, что я могу сделать. Возможно, это поможет тебе представить, каким отцом я был бы для тебя в этот период твоей жизни.

Надо добавить «аминь»?»

— Грэм? — Фиона как-то странно смотрела на него. — С тобой все в порядке?

Он обхватил ладонями ее лицо и крепко стиснул его.

— Да, в полном порядке. А как ты? Ты-то как?

— Да вроде ничего, — неуверенно ответила она.

«Значит, с нами обоими все в порядке, — думал Грэм, когда они шли обратно, поддерживая друг друга. — Это-то мне и нужно».

Дафна смотрела, как все семьи, вовлеченные в подвижную игру, с радостью мокнут.