Линда Трент - Лучшие подруги

Когда Челси подняла телефонную трубку, то была искренне удивлена, услышав голос Жан-Поля.

– Челси, – сказал он. Его акцент был таким же сексуальным, как и прежде. – Я скучаю по тебе!

– Жан-Поль! – воскликнула Челси. – Где ты?

– В Париже, разумеется. Так приятно слышать твой голос! Как ты поживаешь?

– У меня все прекрасно. А ты как? – преодолев некоторое замешательство, вежливо поинтересовалась она.

– Со мной тоже все хорошо, как обычно. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Возвращайся домой, в Париж.

– Я уже дома, и не хочу возвращаться ни в какой Париж.

– Челси! Ты разбила мне сердце!

– А как же Мариетта?

– Она сука! Проститутка! Она снова ушла от меня с другим. На этот раз с Эдуардом!

– Он, кажется, был парнем Франциски? Мне казалось, что они даже женаты.

– Она стала для него слишком дорогой. Я имею в виду ее пристрастие к наркотикам. Это было так тяжело для бедного Эдуарда. Мариетта попыталась успокоить его, и ты сама видишь, чем это закончилось. Теперь они вместе и живут в Авиньоне. Так глупо. Никто из них не будет счастлив, живя вдали от Парижа! В ее письмах уже печаль.

– Она сбежала с Эдуардом, но по-прежнему пишет тебе? – Челси расхохоталась; она никогда не понимала подобных отношений. – А как поживает Менэйр?

– Слабеет. С ним стало трудно общаться. Тебе повезло, что ты успела повидать его полным творческих сил. Сейчас он ничем не смог бы тебе помочь.

– Печально слышать. Он мне нравился.

– Так ты вернешься? Я страдаю без тебя. Ты получила мое письмо?

– Да. Спасибо, как говорится, за заботу и внимание, но я останусь здесь.

– Как ты можешь так говорить? Я люблю тебя! Я женюсь на тебе! Возвращайся в Париж.

Челси улыбнулась:

– И все-таки ты чудак, Жан-Поль. Ты предлагаешь мне это после того, что произошло между нами, и после того, как ты сам рассказал мне о переписке с Мариеттой? Извини, но я хочу большего.

– Среди мужчин нет однолюбов, Челси.

– Есть. И одного из них я очень хочу.

– Ты витаешь в облаках. Возвращайся ко мне. Мы очень подходим друг другу, – не без раздражения резюмировал Жан-Поль.

– Поверь мне, я не богата, – понимая, к чему он клонит, прямо сказала Челси. – Откуда твоя уверенность в обратном?

– Все американцы…

– Вздор! Конечно, у меня хватает денег, чтобы жить комфортно, но тебя и твоих друзей мне не прокормить. Скажу больше, если бы даже я любила тебя, то не смогла бы вернуться. – Я не прощаю, когда на меня поднимают руку.

– Но, Челси…

– Нет, Жан-Поль. Нет. Передавай мои наилучшие пожелания Менэйру и другим нашим знакомым.

Челси повесила трубку и облегченно вздохнула. Хорошо, что Жан-Поль никогда не узнает о ее сомнениях, о ее мыслях вернуться к нему в Париж.

В полдень Челси встретилась с Райном в их любимом кафе.

– Извини, я опоздала, – сказала она. – Весь день в бегах.

– Все нормально. Я тоже опоздал. – Райн наклонился вперед и коснулся рукой ярко-красного пятнышка на ее лице. – Ты немного запачкала себя краской.

Челси взяла салфетку со стола и стерла краску.

– Я так торопилась, что забыла посмотреться в зеркало.

– Ну, как проходит выставка?

– Великолепно! Помнишь, какая толпа была в первый день? Владелец галереи говорит, что все эти дни людей было не меньше! Три картины уже проданы, обо мне, наконец, узнали. Более того, две галереи хотят устроить выставку моих работ.

– Так это здорово!

– Звонил Жан-Поль, – неожиданно призналась Челси. – Мне кажется, что я должна была тебе об этом сказать.

– Ты собираешься в Париж? – стараясь не показывать своего волнения, спросил Райн.

– Нет. Я не вернусь к нему. – Челси улыбнулась, заметив, как засиял Райн. – Пока я с ним разговаривала, то обнаружила в своем поведении одну неприятную закономерность. Я всегда играла вторые роли.

– Не понимаю о чем ты?

– У Джейсона Рэндола, когда я с ним встречалась, были жена и дети. Женой Лорана стала работа. Жан-Поль по-прежнему встречается с Мариеттой. Я всегда выбирала мужчин, у которых, кроме меня, был еще кто-то или что-то. Как ты думаешь, почему?

– Потому что ты ушла от меня, – слегка нахмурившись, ответил Райн.

– Ты женат. Наши с тобой отношения ничем не отличаются от других…

Райн долго молчал. О чем он думал? Челси не знала.

– Со мной ты не будешь на вторых ролях, – наконец сказал Райн. Их взгляды встретились. – Помнишь последний год в колледже? Ты никогда не говорила, почему так спешно, даже не попрощавшись, улетела в Германию.

Челси растерялась: она надеялась, что он никогда не вспомнит об этом.

– Я… Я просто хотела увидеть своих родителей.

– Когда до выпускных экзаменов оставалось со всем чуть-чуть? Неужели я поверю, что ты не стала оканчивать колледж лишь из-за родителей?

– Я не помню. Это было так давно, – едва слышно произнесла Челси, стараясь не смотреть Райну в глаза.

– Я знаю, почему ты уехала тогда, – признался он.

– Что?! – изумленно воскликнула Челси.

– Карен все рассказала мне. Еще несколько лет назад.

Челси почувствовала себя, словно ее ударили.

– Она рассказала тебе? И ты молчал?

– А что мне оставалось делать? У тебя была своя жизнь, у меня своя. Я все еще пытался сохранить семью. Карен же не хотела, чтобы ты узнала о том, что она проговорилась мне.

Официант принес сандвичи и поставил их на стол. Когда он ушел, Челси произнесла:

– Я не могу поверить, что ты все знаешь! Почему она рассказала тебе?

– Мы ругались с ней, а Карен в такие минуты использует любое оружие, чтобы задеть меня, раздавить. Ну, сама понимаешь, это был ее козырь. И она раскрутила его на всю катушку… Она до сих пор любит рассказывать, какой я был идиот, как вы вдвоем обвели меня вокруг пальца.

– Это ужасно! – Челси стало не по себе. Карен оказалась склонна еще и к садизму, причем настолько изощренному, что становилось страшновато. – Я доверяла ей!

– Я тоже. Порой мне кажется, что не она изменилась, а мы ее недостаточно хорошо знали. Впрочем, несущественно. Я виноват перед тобой, прости.

– О чем ты? – прошептала Челси.

– Только узнав об аборте, я сразу понял: ты сделала это ради меня и Карен, ради нашей дружбы. – Райн наклонился и взял ее руку в свои ладони. – Я это все говорю, чтобы ты знала – на первом месте для меня всегда ты.

– Когда я вернулась, вы с Карен были помолвлены.

– Я тогда не знал, что произошло, и не имел представления, как все сложится дальше. Ни я, ни Карен не знали, останешься ли ты в Германии или вернешься назад.

Челси покачала головой.

– Нет. Карен знала, что я уехала только повидаться с родителями. Я писала ей почти каждый день. Она знала… – Челси вдруг остановилась: страшная догадка ослепила ее.