Разрушенные клятвы - Катарина Маура

Мы сговариваемся взглядами, но, несмотря на все ухищрения, все равно проигрываем Селесте и Кларе.

— Может, мы просто растеряли хватку, — бормочу я, пожимая плечами.

Арчер прищуривается и обвиняюще указывает на сестру.

— Ты мухлюешь.

Моя жена поднимает на него невинный взгляд — слишком невинный.

— Как я могу мухлевать, если даже правил толком не помню? Вы ведь сами их придумали.

Арчер буравит ее взглядом, а потом переводит его на меня, вопросительно приподняв бровь.

— Зейн, ты сидишь прямо рядом с ней. Она же жульничает, да?

Я бросаю взгляд на жену. Она смотрит на меня так, будто бросает вызов: рискну ли я встать на сторону Арчера? Ухмыляюсь, кладу руку ей на бедро и ловко двигаю спрятанную под подолом карту еще дальше из виду.

Губы Селесты приоткрываются от шока, и я с трудом сдерживаю смех. Она правда думала, что я не замечу?

Ее глаза расширяются в панике, пока я наклоняюсь, касаясь губами ее уха.

— Мое молчание обойдется тебе недешево, — предупреждаю я шепотом.

Она прикусывает губу, а потом медленно разворачивается ко мне, ее нос скользит по моему, когда она выдыхает мне в самое ухо:

— Не сдавай меня, и когда мы ляжем в постель… я возьму тебя в рот так, как ты любишь. Глубоко. Я позволю тебе трахать мой рот, пока ты не кончишь, и проглочу все до последней капли.

Черт. Черт.

У меня встает мгновенно. В гостиной ее родителей, к чертовой матери.

Я шевелюсь на месте, стараясь не выдать себя. Щеки, должно быть, пылают, но Селеста лишь отстраняется с самым невинным выражением лица. Я осторожно кладу руку на колени, прикрывая пах, и выпрямляю спину.

Вот так было между нами раньше. И, черт бы побрал, ощущение, что мы снова скатываемся в тот же омут, будоражит кровь.

— Я спросил ее, и она не жульничала, — спокойно заявляю я Арчеру.

Он смотрит на меня с откровенным недоверием.

— Ты… спросил ее, — повторяет он, выражение его лица темнеет, когда он переводит взгляд с меня на сестру. — Вот это, конечно, дерьмо, — заявляет он, швыряя карты на стол с преувеличенной злостью, но в его глазах нет ни капли настоящего раздражения.

Клара заливается смехом, а Джордж бросает на меня одновременно усталый и веселый взгляд.

— Ты, — говорит Арчер, вставая и бросая на меня многозначительный взгляд. — Пошли выпьем.

— Насколько же ты не умеешь проигрывать, — насмешливо тянет Селеста.

Я с трудом сдерживаю улыбку, на секунду сжимая ее колено, а затем встаю, следуя за Арчером. Джордж тоже поднимается. Селеста наклоняется и кладет голову на плечо матери, ее взгляд сопровождает меня, пока я иду через комнату. Я бросаю ей последнюю улыбку, прежде чем выйти. И, черт возьми, впервые за долгие годы чувствую себя по-настоящему цельным.

Оба мужчины молчат, пока мы идем в кабинет Джорджа. Я сажусь в свое привычное кресло, готовясь к вопросам, которые они наверняка зададут.

— Похоже, ты все же сдерживаешь обещание, — произносит Арчер спокойным, ровным тоном, без следа прежнего показного негодования. Если уж на то пошло, он выглядит скорее облегченным. — Она выглядит счастливее, чем была все последние годы. Когда мы говорили пару недель назад, она казалась жутко подавленной. Я так беспокоился, что просто взял и купил билет. Рад, что тревожился зря.

Я вспоминаю, как пару недель назад она тихо плакала в подушку, пока не уснула, и о кошмарах, из которых мне не всегда удается ее вытащить. Это сблизило нас, но в то же время лишний раз напомнило о пропасти, что по-прежнему между нами.

— Это нелегко, — признаю я тихо.

— Ни один брак не бывает легким, сын, — Джордж ставит передо мной стакан с виски. — Но ведь хорошие моменты того стоят, верно?

Я невольно улыбаюсь, не в силах это отрицать.

— Да, — глухо отвечаю я, поднося бокал к губам. — Она того стоит.

Глава 75

Селеста

Я нетерпеливо бросаю взгляд на часы в своей детской спальне и тяжело вздыхаю. Когда Зейн пьет с Арчером и моим отцом, это никогда не ограничивается одним бокалом. Я откидываюсь на спину и раздраженно смотрю в потолок, наблюдая, как минуты тянутся бесконечно, пока, наконец, дверь моей комнаты не открывается.

Я тут же сажусь, сжимая в пальцах простыню, а сердце мгновенно начинает бешено колотиться, когда вижу, как Зейн входит в комнату, одетый только в полотенце. По его обнаженной груди медленно стекают капли воды. Дверь за ним закрывается, и он лениво прислоняется к ней, впиваясь в меня прожигающим взглядом.

— Ты ведь мне кое-что должна, да, Богиня? — хрипло произносит он.

От этого нежного прозвища мое сердце пропускает удар. Он так давно не называл меня так, и я скучала по этому больше, чем когда-либо призналась бы.

— Должна, — шепчу я, поднимаясь на колени.

На моем лице застыла робкая улыбка, когда я сбрасываю одеяло, позволяя ему увидеть, что под ним я совершенно голая.

— Блять… — выдыхает он, проводя рукой по мокрым волосам.

Мои глаза невольно следят за движением его мускулов.

— Иди сюда, — требую я, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди.

Он делает шаг, затем еще один, не отрывая от меня взгляда. Я обожаю, как его дыхание становится все более прерывистым, как он напрягается, едва успев меня разглядеть. Я обожаю, что он до сих пор меня хочет.

Как только он оказывается в пределах досягаемости, я хватаю полотенце и резко стаскиваю его с него. Зейн тихо смеется.

— Такая нетерпеливая, — шепчет он, забираясь ко мне на кровать и запуская пальцы в мои волосы. — Скажи, Неземная, ты все это время лежала здесь и думала обо мне?

Я киваю и медленно провожу рукой по его груди, любуясь его татуировкой в лунном свете.

— Я всегда думаю о тебе, — признаюсь я, прежде чем осознаю, что слова сорвались с моих губ.

— Такая хорошая жена… — Его голос низкий, полный одержимости.

Он тянет меня ближе, пока наши тела не соприкасаются. Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, а губы оказываются в миллиметре от моих.

— Я отсчитывал секунды, знаешь? Почти уверен, что твой отец и брат специально задерживали меня там, как будто знали, что я сгораю от желания подняться сюда и выебать тебя. Это было невыносимо.

Я тихо смеюсь,