Он такой один (СИ) - Ланская Алина

— Если веришь в него, значит, ты еще глупее, чем я думал о тебе…

— А ты разве обо мне вообще думал, папа?! Хоть когда-нибудь?

Мое возмущение папой перекрыло даже злость на Архангельского!

Отец поморщился.

— Давай без истерик. Понимаю, ты расстроена, но это пройдет. Сегодня же вечером увидишь свою сестру, думай лучше об этом. Через неделю начнешь работать у меня, учебу продолжишь в Париже. Тебе будет сложно, но если не хочешь меня разочаровать…

Я бесцеремонно оборвала отца, думая совсем о другом. Даже его слова о Жюли не остановили меня.

— Вас было четверо друзей, верно? Четверо! Дина Князева говорила про своего отца и отца Ильи, оказывается ты тоже… и Бакиев?!

— Это уже не имеет никакого значения. Но как же ты изменилась, Алена…

— Вы потом поссорились из-за чего-то? Чего? Поэтому Илья от тебя чего-то хотел…

— Ты меня поражаешь! Еще думаешь об Архангельском? Илья получил, что хотел. Это его максимум. А вот у тебя шансов больше.

Мы говорили с ним на разных языках. Ничего не изменилось. Он всегда видел меня насквозь, так я думала, всерьез считала, что он умеет читать мои мысли, знает, что я чувствую. Что я просто не достойна его. Потому что он — великий, а я… Но сейчас я явственно понимала, что никакой эмпатии между нами нет и быть не может.

— Мне не нужны шансы! Мне нужна правда! Илья не такой…

— Илья от тебя отказался. Ты ему не нужна и не была никогда нужна. Но раз ты настаиваешь, да это уже и не тайна. Мы представили новый двигатель, он будет называться Bakkiev. Еще мальчики получили от меня немного акций Томсона. Поверь, для них это была отличная сделка…

— Я слышала, что папа Дамира был изобретателем, в ракетостроении и со своим другом они совершили настоящий прорыв. Так ты — этот друг?

— Хватит! Ты забываешься, Алена! Я рассказал достаточно. А теперь поехали!

Он встал с кресла, злой и очень раздосадованный. Как будто и правда сказал больше, чем нужно ему было, а я чувствовала себя неудовлетворенной. И совсем не верила, что папа все это сделал лишь для того, чтобы Илья меня «вывел в люди».

— Ты даже не спросил, хочу ли я уехать. У меня здесь жизнь!

Папа подошел ко мне вплотную, он был намного выше меня, так мне пришлось смотреть на него сверху вниз. Казалось, что его недовольство сейчас меня раздавит.

— Хочешь? Как ты заговорила. А как же сестра, которую ты якобы любишь?

Я дернулась как от пощечины.

— Люблю Жюли, очень. И тебя тоже… очень люблю, пап.

На глазах появились слезы, я не выдержала напряжения. Я так мечтала ему сказать об этом, но сейчас мне очень больно. Никакого облегчения эти слова мне не принесли.

— Если это так, то чего тебе еще надо?

— Мне нужно было только, чтобы ты меня любил! Чтобы ты был рядом! Зачем вот это все, а? Зачем эта речь с трибуны, объятия на камеры, что ты гордишься мной?! А если б я осталась в своем старом универе и не отсвечивала, ты бы обо мне не вспомнил? И что значит, ты выиграл Универсум? Это я его выиграла!

С каждой моей репликой лицо папы становилось все более мрачным. Но я не боялась его гнева. Больше не боялась.

— Похоже, я ошибся. Раньше ты была более благодарной. Но я дам тебе шанс. Последний.

— Я никуда не поеду, пока не поговорю с Ильей. Пусть мне в лицо скажет, что я ему никто!

Папа чуть покачал головой, будто вообще не понимал, о чем я говорю.

В дверь аккуратно постучали.

— Уговаривать не стану. Оставайся. Но меня ты больше не увидишь и Жюли тоже.

Это был оглушительный удар, я чуть покачнулась, неверяще посмотрела на папу.

— Это все? Вот так? Я…

— Ты — достойная дочь своей дуры-матери! Выбрать этого сосунка?! Он же ушел!

Папа, кажется, сам не верил в то, что говорил. А до меня начало наконец доходить…

— Ты не понял, пап. Илью ты совсем не знаешь. Как и меня. Он ушел, потому что оставил выбор за мной. И не между ним и тобой, нет! Я выбираю себя, пап. Не уверена, что ты поймешь, но я выбираю себя.

Он ничего не ответил, бросил на меня испепеляющий взгляд и вышел. Я осталась одна.

Мне почему-то казалось, что он вернется или что дверь откроется и в нее зайдет Илья. Но никто не приходил. Меня потряхивало от пережитых эмоций. Мы говорили от силы минут пять-семь, наверное, но ощущение, что уже наступил другой день, что награждение вообще произошло когда-то очень давно и Универсум, победа в нем не имеет вообще никакого отношения ко мне.

Я знала, что поступила правильно, чувствовала интуитивно, что мне не надо уезжать, что моя мечта была ложью с самого начала, я это поняла еще раньше, до встречи с папой. Но как же тяжело это сказать вслух, глядя ему в лицо.

Я его потеряла, теперь уже навсегда. Но ведь он и не был никогда моим. А Жюли… не представляю, что с ней будет, когда он ей скажет! Теперь уже мне терять нечего, я сама ей позвоню. Жюли не отвечала, но зато включился автоответчик. Я быстро наговорила сообщение, боясь, что в любой момент связь прервется. Хоть бы она номер не сменила! И едва я нажала на отбой, как телефон завибрировал.

Кристина.

— Привет, мам!

— Что ты натворила?! Господи, ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что сделала? От чего отказалась?! Алена, ты меня слышишь?!

— Да, только ухо заложило от твоего крика. Тебе он звонил, да?

— Сам! Лично! Не через помощников! Беги к нему, проси прощения! Умоляй, чтобы взял тебя с собой!

— Так ты все знала, да? А я то думала, ты даже не знаешь, где я учусь. Это ты, да? Все ему про меня рассказала?

— Ты рассказывала бабушке, а она — мне. Мы все хотим тебе лучшего! Всем нам! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! На что мы теперь жить будем? Виктор… он… ты все поломала, дурочка!

— Спасибо, мама!

Я устала усмехнулась и нажала на отбой. Еще один бой я бы уже не выдержала. Нет, мне нужны силы для самого важного для меня разговора. Не знаю, как я буду жить, если папа окажется прав и для Илья я была частью сделки.

Экран на телефоне снова вспыхнул. Снова мама. Я с раздражением нажала на отбой, а потом и вовсе отключила телефон.

На негнущихся ногах я вышла из комнаты и по коридору заковыляла к выходу. На меня с любопытством поглядывали проходящие мимо студенты — наверное, уже разнеслось по универу, чья я дочь и что выиграла Универсум.

Я скользила взглядом по лицам, но Илью не видела. Может, на улице? Думала включить телефон и позвонить, но решила пока этого не делать. Я хочу сначала посмотреть в его глаза.

Глава 81

На улице ярко светило майское солнце — зажмурившись, я вдохнула свежий весенний воздух, который стал для меня глотком настоящей свободы. Привыкнув к яркому свету, я огляделась по сторонам — дневные пары уже закончились, но народ расходиться по домам не торопился. Я даже заметила несколько ребят-финалистов Универсума.

Ильи нигде не было. Обеспокоенно крутя головой я сделала еще несколько шагов вперед, заметила Дину с Фобосом, но они были далеко.

Неужели…

Я не успела домыслить ничего плохого, потому что тут же взвизгнула от неожиданности, оказавшись в воздухе.

— Ай! Пусти… те

Но меня не отпускали, да я уже этого и не хотела — наоборот!

— Держи меня крепче и не отпускай, пожалуйста!

Я обвила руками шею моего самого любимого человека на свете. Мой мир и мою вселенную. Мой настоящий универсум!

Серые глаза горели настоящим огнем, на лице играла широкая улыбка. Столько эмоций! Кто бы мог подумать! Не разжимая руки, я соскользнула чуть ниже, но только для того, чтобы прошептать ему прямо в губы.

— Я люблю тебя! Я тебя люблю!

Нас накрыло жадным, взрывным поцелуем. Как будто мы истосковались друг по другу, потому что не виделись лет сто, не меньше. Хотя никакое это не преувеличение, я целую жизнь прожила без него, когда он ушел.

— Ты осталась! Слава богу! Осталась!

Илья покрывал мое лицо короткими поцелуями, не выпускал меня из объятий. Я счастливо зажмурилась, желая только одного — чтобы этот момент никогда не заканчивался!