Джун Зингер - Любовницы президента

Франческа вспоминала, как спешила она домой, к Биллу. Тревожное предчувствие охватило ее, когда они с Д’Арси пили кока-колу возле магазина. Она поняла, что не надо было оставлять мужа одного в таком состоянии, что надо возвращаться как можно скорее. Фрэнки не догадывалась, что именно так расстроило Билла. Но ему было плохо — значит, он нуждался в сострадании, в понимании. А она оставила его одного! Ведь именно это придавало смысл любому браку — жизнь ради другого. Она оставила Д’Арси в городе и устремилась домой, где страдал Билл… И вот все это…

Может быть, она сама была во всем виновата. Ведь выйдя замуж за Билла, она полностью лишилась всех своих прав — прав свободной личности. Фрэнки стала жить по законам, диктуемым Биллом Шериданом. А может быть, ошибка произошла еще раньше — когда она стала отказываться от своих интересов ради Карлотты? Конечно, она совершила тогда роковою ошибку. С одной стороны, приучила Карлотту чувствовать себя более слабой, а с другой — потеряла саму себя — Фрэнки Коллинз. Между двумя личностями — Биллом и Карлоттой — не оставалось места для третьей. От Фрэнки Коллинз Шеридан осталась лишь пустая скорлупа.

Если ей не хотелось видеть в своем доме Джейд и Абигайль, не надо было их пускать. Как, впрочем, и Джудит с Редом. Она должна была настоять на своем — твердо сказать Биллу, что имеет право на свое мнение. Тогда ничего бы этого не произошло. Впрочем, проявлять силу надо было намного раньше — Фрэнки не должна была выходить замуж за человека, безнадежно: влюбленного в другую женщину. Для этого человека ее собственная любовь к нему не имела на самом деле никакого значения.

В дверь постучала секретарша.

— Да-да, в чем дело? — отозвалась Франческа, не открывая дверь.

— Звонила Д’Арси, сказала, что пойдет в гости к Элоизе Анделсон и перезвонит попозже. Еще звонила Абигайль, просила передать вам и ее сестре, что они со Стэнтонами не придут на ужин. А миссис Хаббл спрашивает, что делать с ужином.

— Скажите миссис Хаббл, что по поводу ужина может не беспокоиться. Позвоните Д’Арси и передайте, что Стэнтоны не придут к ужину, так что может оставаться у Анделсонов сколько ей заблагорассудится. После этого вы свободны, Бесс. Можете идти домой.

— С вами все в порядке, Фрэнки?

— Конечно, в порядке, не волнуйтесь.

Даже если сейчас все было не очень хорошо, Фрэнки найдет в себе силы исправить положение. Чего бы это ни стоило, завтра утром она велит Джудит убираться вон из ее дома. Джейд она выставит сегодня! После того, что случилось час назад в этот день, у нее больше не было мужа, но дом оставался ее домом, и она не собиралась больше терпеть в нем шлюх, ведьм, а также призраков.

Она достала ключ, открыла ящик письменного стола и вынула из него письма Карлотты — эти бесконечно-длинные письма, в которых сестра молила ее о прощении. Зачем она хранит этот мусор? Чтобы поддерживать в себе чувство вины? Или просто, чтобы время от времени портить себе настроение? Надо было еще давно избавиться от них! Она зажгла газовую горелку в камине и бросила письма в огонь… Это было начало, только начало. И эти горящие письма символизировали разрыв с прошлым.

— Я хочу, чтобы ты немедленно собрала вещи и выкатилась вон из моего дома, — сказала Франческа Джейд.

— Но мой отец еще не вернулся.

— Когда он вернется, я отправлю его вслед за тобой. Вам обоим нечего делать в моем доме. Два сапога — пара!

«Что ж, неплохое начало», — подумала Джейд и сказала:

— А знаешь, я совсем не уверена, что он мой отец. А тебе как кажется?

Франческа даже вздрогнула от неожиданности, но потом совладала с собой и, сморщившись, пожала плечами. Что здесь удивительного? Вполне возможно, что Карлотта меняла мужиков и после того, как поселилась в Голливуде.

— Мне кажется только одно: шлюха — всегда шлюха. И ты точно такая же — вся в мать пошла.

Произнеся эту тираду, Франческа села на кровать — казалось, она вложила все свои силы в эти слова. Переведя дыхание, продолжила:

— Карлотта ложилась в постель с первым встречным. Чего ей хотелось, то она и получала. Совсем как ты.

Джейд поняла, что Франческа не догадывается, каковы настоящие мотивы ее поведения, решив, что ей просто захотелось переспать с Биллом, захотелось этого взрослого, сильного мужчину, захотелось насладиться его телом. Фрэнки не поняла, что ею двигало лишь чувство мести за Карлотту. Фрэнки должна была узнать всю правду!

— Ты ничего не поняла, Фрэнки! Я вовсе не хотела его. Не для этого я все устроила!

Франческа горько улыбнулась:

— Ну, конечно, не для этого. Ты сделала это потому же, что и твоя мать. Не потому, что она хотела его, не потому, что любила. Она сделала это просто так — потому что была шлюхой, и ей было наплевать, с кем спать и кого оскорблять при этом. Да, твоя мать спала с Биллом. Тебе это известно?

— Известно. Она написала об этом в дневнике. У меня есть мамины дневники. Там обо всем написано! Обо всем! — Джейд подбежала к столу, схватила одну из тетрадей и подбросила ее в воздух. — Здесь об всем написано! О том, как ты не захотела ей помочь! Как ты отвернулась от нее! Как она писала тебе письмо за письмом, моля о прощении, упрашивая вновь стать ее подругой! Как ты ни разу не ответила ей! Ни разу! Как ты помогала убивать ее!

— Убивать? Последний раз я видела твою мать за много лет до ее смерти. Я даже ни разу не была в Голливуде!

— Вот именно! Ты ни разу не удосужилась съездить к ней. Ты отвернулась от мамы, позволила этим негодяям уничтожить ее. Ей некуда было бежать, не к кому вернуться, а ты… ты ни разу не ответила на ее письма!

— Позволила? Кому им?

— Трейсу и Скотти. Скотти — это тот человек, которому Трейс ее продал. Возможно, он мой отец.

— Но это не я послала ее вдогонку за Трейсом. Сначала она предала меня, а потом и саму себя. — Франческа изо всех сил сдерживалась. — Так вот зачем ты решила соблазнить моего мужа? Решила отомстить мне за мать? Вообразила, что я виновата во всех бедах?

— Во-первых, я его не соблазняла. Между нами ничего не было! А если бы это и произошло, с чего ты взяла, что мне надо было соблазнять его? И чем моя мать хуже твоего мужа? Ведь это он спал с ней, а ты все равно вышла за него замуж, а от нее отвернулась, бросила ее умирать! — Вдруг порыв дерзости прошел, и в голосе Джейд появились жалобные нотки: — Она всегда рассчитывала на тебя. У нее никого больше не было!

Франческа поняла, что Джейд страдает. В конце концов, она была всего лишь пятнадцатилетней девочкой, любившей свою мать и оказавшейся не по своей воле в положении, всю тяжесть которого ей было вынести не под силу. А она старалась бороться и победить. Гнев прошел, на смену ему пришло отчаяние. Какая разница, что произошло или не произошло между Джейд и Биллом! Самое важное для нее сейчас — объясниться с Джейд.