Оливия Карент - Многоточие

— Если вас, Валентина, что-то не устраивает, можете заказать, что желаете. По своему усмотрению.

Марк вопросительно взглянул на нее.

— Нет-нет! — сразу возразила Тина. — Не беспокойтесь, пожалуйста.

К концу ужина, когда им подали десерт и кофе, Марк восторженно сказал:

— Валентина, вы — удивительная женщина. У вас необыкновенный дар увлекать собеседника абсолютно любой темой. Столько различных тем и проблем, сколько мы с вами сейчас обсудили, я, наверное, не обсудил за всю свою жизнь. Я поражен и восхищен!

Слушая его, Тина решила, что как раз теперь самый подходящий момент, чтобы перевести разговор в нужное для себя русло. Она улыбнулась и с легкой иронией ответила:

— Марк, вы правы. Да, мы, кажется, обсудили все, что только могли, за исключением той темы, которая послужила поводом для встречи.

Тину немного насторожил и смутил взгляд Марка, который он бросил на нее. Возможно, укорила она себя, не следовало торопиться и так прямо высказываться? Не обидела ли она Марка? Вдруг он решил, что он сам ей совсем не интересен? Что она озабочена только своими меркантильными проблемами? Хотя, конечно, доля истины в этом была. Судьба Лии волновала Тину. Ей хотелось помочь дочери. Неужели Марк посчитал ее слова бестактными и оскорбился? Не хватало только, чтобы из-за ее, Тины, глупости пострадала карьера дочери!!!

Тина забеспокоилась. Тем более, Марк молчал и исподлобья смотрел на нее каким-то загадочным неопределенным взглядом. Стушевавшись, она начала медленно поворачивать кофейное блюдце, опустив глаза и не отрывно глядя на него.

— Что ж! — вдруг произнес Марк. — Я готов к обсуждению вопроса о Лие.

Тина подняла глаза и вопросительно, с замиранием сердца, посмотрела на Марка. Он чуть прищурился и спокойно продолжил:

— В общем-то, этот вопрос и обсуждать нечего. Лия — талантливая работоспособная девочка. Здесь нет проблемы.

— Значит, ваше решение… какое?

От волнения Тина начала задыхаться.

Марк на мгновение прикрыл глаза, потом в упор посмотрел на Тину, накрыл своей ладонью ее руку и многозначительно произнес:

— Мое решение напрямую зависит от вашего, Валентина.

Недоумевая, она вскинула брови, потом сдвинула их к переносице, подумала и растерянно уточнила:

— Марк, я уже говорила, что согласна с решением Лии. Я не буду возражать… чтобы дочь уехала учиться.

Он отрицательно покачал головой и, криво усмехнувшись, сказал:

— Сейчас речь не о решении вашей дочери. А о вашем, Валентина!

— Но я… я не понимаю…

Тина окончательно растерялась, напряженно обдумывая различные варианты. Ей не хотелось выглядеть тупой безнадежной дурой, но чувствовала она себя сейчас именно так. Действий, слов и жеста Марка, когда он накрыл ее руку своей ладонью, она не понимала.

А он вдруг крепко сжал ее руку и проникновенно заговорил:

— Валентина, я не хочу лукавить и буду с вами откровенен. Я вам все объясню. Честно. Потому что вижу, что вы, действительно, не понимаете меня. А все очень просто. Судьба вашей дочери в ваших руках и зависит от вашего решения. Как и мое решение. И вот почему. Валентина, я женат. У меня, как и у вас, двое детей. Дочери. Моя жена — музыкант. Мы с ней давно коллеги, друзья, единомышленники. Я высоко ценю ее мнение. Она помогает мне. Здорово помогает! И это все, что есть между нами. Но речь не об этом. Знаете, Валентина, я — человек очень занятой. Вся моя жизнь — сплошная цепь гастрольных поездок, концертов, репетиций, мастер-классов, интервью и прочего. Это отнимает столько сил и времени, что ни на что другое их не остается почти совсем. Жесткий напряженный график выматывает так, что забываешь обо всем. В том числе, и о личной жизни. С этим приходится мириться. И я смирился. Но полгода назад я увидел вас. И что-то во мне перевернулось. Ваша женственность, мягкая пластика движений, стройная изящная фигура, выразительные серые глаза, необыкновенная теплота и нежность, царящая вокруг вас, поразили меня до глубины души. Я думал, что это у меня просто какой-то временный эмоциональный всплеск. Но вы не выходили у меня из головы. И только из-за вас я вчера приехал на концерт. Потому что узнал, что в нем принимает участие Лия, а значит, обязательно придете вы, потому что, как я выяснил, делаете это всегда. И вы, действительно, пришли на концерт. Ну а дальше… Что было дальше, вы и сами знаете. Я вам все это рассказываю, чтобы вы не подумали, будто я практикую отработанный способ использования своего положения для достижения личных корыстных целей. Это далеко не так. Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я не имею возможности ухаживать за вами. Тем более, в этом случае результат непредсказуем. А я не хочу быть отвергнут! Я хочу, чтобы вы согласились… встретиться со мной. Потому что… Я не знаю, как это объяснить, но вы действуете на меня ошеломляюще!!! Не использовать свой шанс получить ваше согласие на… встречу, я не могу! Вот поэтому мое решение будет точно таким, как ваше. Если оно будет положительным, я завтра утром распоряжусь о зачислении Лии. В этом случае мне останется полагаться только на вашу порядочность, что вы выполните свое обещание… встретиться со мной и не обманете меня. Потому что завтра я уезжаю на месяц. А занятия у Лии начнутся через две недели. Значит, мне придется довериться вашему слову. Вот так. Решение за вами, Валентина! — возбужденно завершил он.

Тину поразили его слова. Кровь ударила в голову, сердце забилось в бешеном ритме и, казалось, сейчас выскочит из груди. Даже в страшном сне Тина не могла представить, что когда-нибудь перед ней встанет подобный выбор! По виду Марка было ясно, что от своего условия, выдвинутого прямо и категорично, он не откажется. А значит… Значит, мечта дочери не осуществится никогда!!! Марк все точно рассчитал, потому что знал, как знала и Тина, что его школа — единственная такого высокого уровня, и попасть в нее практически невозможно. Именно из ее стен выходили будущие высококлассные музыканты-исполнители, открывались двери любой консерватории. Как наяву Тина увидела перед собой горящие, полные энтузиазма и желания, глаза дочери. Конечно, Лию огорчит, что она не начнет занятия в этом учебном году, и будет упорно готовиться и надеяться, что в следующем году ей это удастся сделать. Но она, Тина, будет знать, что этого не произойдет никогда. Никогда!!! Как объяснить это дочери? Как?!!

Внезапно Тина успокоилась. В конце концов, что значат ее чувства, чувства взрослой женщины, по сравнению с чувствами ребенка, если на взлете судьба ударит его в «солнечное сплетение», и оправиться от этого удара ему будет невероятно болезненно и сложно?