Сьюзен Филлипс - Медовый месяц

— Поцелует прекрасного мужчину?

— Уверяю вас, это очень помогает!

Он начал прихорашиваться перед детьми, почистил парик, мизинцем разгладил подрисованную бровь. В ожидании того, что должно последовать, дети развеселились еще больше.

Его озорство было таким заразительным, что ей пришлось скрыть улыбку.

— Вы уверены?

— Будучи отзывчивым человеком и все такое прочее… — он потрепал себя сзади по штанам, стряхивая воображаемую пыль, — я решил предложить на эту работу лично себя!

С комической развязностью он наклонился к ней, искривив рот в умопомрачительной гримасе.

Хани едва не расхохоталась. С трудом удержавшись, она несколько мгновений изучающе разглядывала его поджатые губы. Затем посмотрела на детей и закатила глаза. Они захихикали, и этот звук наполнил ее неизъяснимым удовольствием.

Она повернулась к клоуну:

— Поцелуй, говорите?

Она произнесла это так, словно ей предлагали рыбий жир. Пэтчес закивал головой. И, не переставая кривляться, уточнил:

— Большую буську, принцесса. Вот сюда! — И указал на свои накрашенные губы.

— От красавца? — уточнила она.

По-прежнему кривя рот, он напряг мускулы и стал рисоваться.

Она оглянулась на детей, и те расхохотались еще пуще.

— Так значит, поцелуй от красавца, да? Ну что ж, хорошо.

Пройдя мимо него, она приблизилась к маленькому мальчику с шоколадной кожей и загипсованной ногой. Наклонившись, она подставила ему щеку. Он вспыхнул; но послушно запечатлел на ней мимолетный поцелуй. Увидев его смущение, дети начали улюлюкать.

Хани выпрямилась. Нарисованная улыбка Пэтчеса, словно резиновая, растянулась во все лицо. И тут шум замер, все выжидающе уставились на нее, желая увидеть, сработает ли поцелуй. Она пошла очень медленно, в свойственной всем принцессам освященной веками манере, стряхивая с себя злые чары. Ее глаза постепенно расширялись, пока не стали огромными и полными изумления.

— Вспомнила! Я из… — «Откуда?» Вдохновение покинуло ее. — Я из округа Паксавачи, штат Южная Каролина! — воскликнула она.

— Да это же прямо тут, принцесса, — сказал ребенок с ногой в гипсе.

— В самом деле? Ты хочешь сказать, что я дома?

Он согласно кивнул.

— А имя свое вы помните? — спросил еще кто-то.

— А как же, конечно, помню. Меня зовут… Попкорн! — Это слово, первым пришедшее в голову, несомненно, было навеяно запахами из небольшой кухни за соседней дверью.

— Это какое-то бестолковое имя, — заметил один из мальчиков постарше.

Но она уже обрела почву под ногами:

— Я принцесса Попкорн Амарилис Браун из округа Паксавачи, штат Южная Каролина!

Синий глаз клоуна подмигнул ей посреди белой краски, покрывавшей его лицо.

— Ну, хорошо, принцесса Попкорн! Раз уж вы вспомнили свое имя, может, поможете мне раздать здесь кое-какие рождественские подарки?

И она помогла ему распределить подарки, которые он принес, — это оказались дорогие карманные видеоигры. Маленькие пациенты пришли в восторг, и, смеясь вместе с ними, Хани впервые за многие месяцы почувствовала легкость на сердце.

В конце концов появились медсестры и развели детей по палатам. Пэтчес пообещал заглянуть в каждую палату и повидаться со всеми перед уходом.

Оставшись в холле один на один с Хани, Эрик отвернулся от нее и принялся укладывать свои штучки. Он скрутил лассо и уложил его в сумку, принесенную с собой; она ждала, что он скажет, но он молчал. Наклонившись, она подняла оброненный им мячик. Эрик повернулся к ней, и она протянула ему мяч.

— И давно вы этим занимаетесь? — тихо спросила она.

Она ожидала, что он не захочет отвечать, но, напротив, его лицо приобрело озабоченное выражение. Она поняла почему, едва он заговорил.

— Ну ладно, принцесса. Корки обещал научить меня жонглировать, как только мы потопим вон тех под «Веселым Роджером»!

Он не только намеренно неверно истолковал ее вопрос, но и продолжал пребывать в образе Пэтчеса. В этом не было ничего удивительного для Хани. Каждый раз, входя в образ, он всегда поступал именно так. Хани продолжала прислушиваться, не исчезло ли чувство облегчения. Ей вдруг в голову пришла мысль, что с этим пиратом-клоуном она чувствовала себя как за каменной стеной, при общении же с Эриком Диллоном такого ощущения не было.

— Вы же говорили, что его имя Корни, — поправила она.

— Их было двое. Близнецы.

Она улыбнулась:

— Ну ладно, Пэтчес. Будь по-вашему.

Уложив свою сумку, он повернулся к двери:

— Я хочу зайти кое к кому из ребят постарше, принцесса. Не хотите пойти со мной?

Чуть поколебавшись, она согласилась.

Так и провели этот рождественский день пират Пэтчес и принцесса Попкорн Амарилис Браун, навещая детей на третьем этаже больницы округа Паксавачи, неся с собой утешение, волшебные фокусы и видеоигры. Пэтчес сообщал всем старшим ребятам, что она его подружка, на что принцесса Попкорн Амарилис возражала категорическим «нет». Она уверяла, что у принцесс не бывает приятелей, а есть лишь подданные. И среди ее подданных нет ни одного клоуна.

Пэтчес отвечал, что поклонов не отвешивал сроду, но, ежели она подарит ему поцелуй, он тотчас поклонится. И все в том же духе.

В этот день она услышала кое-что, чего не слыхала многие месяцы. Это был звук ее собственного смеха. Было в Эрике нечто магическое, какая-то мягкость, привлекавшая детей и позволявшая им совершенно свободно карабкаться к нему на колени, следовать по пятам. Его озорная веселость давала ей возможность забыть о своем горе хотя бы на несколько часов и сожалеть, что она не может подобно детям забраться к нему на колени. Эта мысль не вызвала ни уколов совести, ни ощущения неверности памяти Дэша. В конце концов нет ничего плохого в, желании обнять клоуна.

Уже почти стемнело, когда они покинули больницу. Но и тогда он не вышел из образа Пэтчеса. Пока они шли через стоянку для автомобилей, он самым возмутительным образом продолжал флиртовать с нею. А потом сказал:

— Посетите детишек со мной позже на этой неделе, принцесса! Тогда мы можем испробовать фокус с кинжалом, который я сам придумал.

— А я случайно не буду задействована в нем в качестве мишени?

— Как вы угадали?

— Интуиция.

— Он же совершенно безопасен. И вряд ли я когда-нибудь промахнусь.

Хани расхохоталась:

— Нет уж, спасибо, плут вы этакий!

Но вот они подошли к его фургону, и ее смех смолк. Когда он заберется внутрь, этот пират-клоун исчезнет, а вместе с ним исчезнет и принцесса. Сейчас она была сродни тем больным детям, умолявшим его не уходить. Она вспомнила о своем пустом трейлере, о том суровом, мрачном человеке, каким он был с нею в парке. Мягкие, грустные слова слетели с уст прежде, чем она успела подумать.