Бог Гнева - Рина Кент

открываются, зеленые и блестящие, а затем медленно, слишком медленно, она спрашивает уязвимым голосом.

— Я скучная, как монашка?

Этот ублюдок Николай умрет во сне за то, что посмел обидеть ее.

Я откидываю ее волосы со лба.

— Ты не такая. Ты самый интересный человек, которого я знаю.

— Но ты сказал, что я скучная.

— Это потому, что я не хочу, чтобы другие обращали на тебя внимание.

Она краснеет, ее пьяное лицо становится совсем красным.

— Но мы тогда еще не знали друг друга.

— Это не имеет значения.

— Если бы я не подала заявку на тот сайт, ты бы нашел другую девушку, за которой бы бегал? Например, одну из тех девушек, с которыми ты встречался?

— До тебя я ни с кем не встречался.

— Но Николай сказал...

— Николай приманивал тебя, чтобы получить нужную ему информацию. Не верь всему, что он говорит.

Она улыбается так нежно и элегантно, что мне хочется остановить этот момент и спрятать его в своем сердце, где никто, кроме меня, не сможет пересматривать его снова и снова.

— А что если... что если... мы бы никогда не встретились?

— Рано или поздно мы бы встретились.

— Откуда ты знаешь?

— Ты всегда должна была быть моей, Сесилия. — Ничто другое не могло объяснить эту неистовую потребность обладать ею, держать ее и никогда не позволять ей покинуть меня, даже если для этого мне придется пожертвовать собой.

Даже если она возненавидит меня за это.

Она успокаивает зверя, которого я годами прятал под поверхностью. Она укрощает и умиротворяет его так, как никто другой не мог.

Я всегда был связан наследством с одной из самых могущественных организаций, а это значит, что мне нужно было просчитывать каждый шаг. Продумывать каждый план. Обдумывать каждое решение.

Но только не с ней.

Она — единственный человек, в чьей компании я чувствую себя свободно. Нет ни чувства долга, ни груза на моих плечах.

Есть только я и она.

Сесилия Найт — это спокойствие в шумном, хаотичном мире.

Блестящий взгляд застилает ее глаза, и я думаю, что она заснет, но она поднимает голову и прижимается губами к моим, мягко, медленно, как будто делает это впервые.

— Я буду скучать по тебе, когда буду в Лондоне. — Ее пьяный голос плывет вокруг меня, как легкий ветерок.

А потом она закрывает глаза, и ее грудь поднимается и опускается в ровном ритме.

Я застываю на месте, кажется, на целый час.

Черт меня побери.

Как поцелуй и эти слова могут так сильно повлиять на меня?

Похоже, я все-таки не позволю ей этого сделать.

Глава 35

Сесилия

Мои попытки остановить тупую боль в груди потерпели полный провал.

Тем не менее, я все еще стараюсь спокойно наслаждаться своим визитом домой. Так спокойно, насколько могу, учитывая обстоятельства.

Мы с мамой вместе готовим ужин, чем занимались с тех пор, как я была ребенком. Дядя Кириан — младший брат моей матери — обычно присоединялся к нам, но он в разъездах. Надеюсь, я смогу увидеть его до того, как вернусь обратно.

Я сижу за кухонным столом, а мама позади меня помешивает ингредиенты на плите.

— Передай мне соль и сладкий горошек, — рассеянно говорит она.

Ее волосы собраны в небрежный пучок с зелеными бликами, выглядывающими отовсюду. Сколько я ее знаю, в ее волосах всегда были зеленые пряди. Иногда они полностью зеленые. В другое время, как сейчас, они коричневые с зелеными проблесками.

На ней цветочное платье до колен и, как вы уже догадались, зеленый фартук.

Папа переделал кухню в мечту шеф-повара, когда я была маленькой. Она полна оборудования из нержавеющей стали, большая зона для приготовления пищи и оформлена в зеленых тонах, как любит Мама.

Именно здесь я часто баловалась рецептами из Интернета с мамой, в то время как папа присоединялся к нам, просто чтобы досадить, устраивал беспорядок на кухне, а затем оставался смотреть с широкой улыбкой на лице.

Единственная причина, по которой он сейчас этого не делает, это то, что мама послала его за кое-какими вещами, которых нам не хватает.

Я кладу ей в руку солонку, и она начинает насыпать ее, потом останавливается.

— Сеси, дорогая, это перец.

— Ой. Извиняюсь. — Я поворачиваюсь и даю ей соль.

Она с улыбкой качает головой и добавляет соль, а я снова сажусь и начинаю нарезать овощи. Я благодарна за то, что она занята и не может видеть выражение моего лица, которое, я уверена, выдало бы меня.

Мама всегда следит за тем, чтобы мы вместе занимались делами матери и дочери. Мы готовим, занимаемся йогой, смотрим фильмы и делаем покупки. Хотя я не большой поклонник последнего. Она также играет прекрасную роль моего адвоката всякий раз, когда папа поднимает чрезмерную опеку на ступеньку выше и запрещает мне делать что-то, потому что это «опасно».

Для меня очень много значит наша близость, но не тогда, когда она читает меня. Я действительно ненавижу эту часть.

— Всё в порядке? — спрашивает она, оглядываясь на меня через плечо.

— Грандиозно, да.

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать, дорогая?

— Нет, конечно нет. — Я определенно не хочу рассказывать ей о каком-то парне, который переворачивает мой мир с ног на голову.

В последний раз я видела Джереми вчера после того, как напилась до беспамятства, поцеловала его и сказала, что буду скучать по нему, а потом рухнула в его постель. Я выскользнул из его комнаты, как вор, затем по ошибке наткнулся на Киллиана и Глин, целующихся в игровой комнате, и на Николая, плавающего в бассейне в одних боксерах. Я думала, что он умер, поэтому отчаянно звонила Илье, но, оказывается, для парня это было нормально.

В общем, моя миссия побега закончилась тем, что я увидела почти всех на территории Язычников, прежде чем уйти. Но, по крайней мере, Джереми меня не поймал.

Я не уверена, что это была хорошая идея. Потому что сказала правду. Я скучаю по нему. А я только вчера приехала.

— Сеси!

— Ч-что? — Я вскакиваю и вздрагиваю, когда понимаю, что порезалась, и кровь капает на разделочную доску и некоторые овощи.

Мама выхватывает салфетку и прижимает ее к моему кровоточащему пальцу, ее рука дрожит. У нее всегда была эта реакция всякий раз, даже если это