Алёна Лепская - Рок, туше́ и белая ворона.

Я вдруг осознала и ещё один не мало важный фактор. Его семья имеет свой менталитет, имеет свою культуру, даже свой язык, а это уже целый мир. Они следуют своим традициям, так же как моя семья, по крайней мере, я, отец, бабушка, её предки, мы следуем индейским традициям. Раф ― христианин. Я ― тотемистка, я ― язычница, грубо говоря.

Огромная пропасть разверзлась между нами, когда всё это снизошло до меня. Неужели он не понимает этого?

Я каким-то чудотворным образом сумела всё сдержать в себе. Мы продолжили репетицию, но я настолько пропала в прострации, что едва могла нормально соображать. Мой Вавилон стремительно рушился. Всё это было лишь инсинуацией, инсинуацией небес в которых я витала, не видя очевидного прямо перед своими глазами. А увидев, пала с небес, изгнанная истиной в суровую реальность.

Глава 20. Вспомни меня

― Вик, мне надо скататься кое-куда, я позвоню, хорошо? ― сказал Раф, попрощавшись с ребятами. Я закинула гитару на заднее сидение машины, и повисла на дверце.

― Хорошо, а…

― Через пару часов, ― добавил он. Он казался нервным.

― Давай я тебя отвезу куда надо, всё равно за рулём. ― предложила я, не понимая такого скрытничества. Что с ним происходит?

Пару мгновений он смотрел в мои глаза, спутанно размышляя, затем кивнул.

― Ладно.

Скользнув рядом со мной, на пассажирское, он убрал свою гитару назад, к моей и забил в навигатор адрес, пока я выезжала на дорогу. Я озадаченно посмотрела на него, узнав адрес.

― Зачем тебе в больницу?

― Занадом, ― улыбнулся он слабо, ― За дорогой следи, мышка.

― Что происходит? Что с тобой?

― Ничего, просто… хочу кое-что проверить, я потом объясню, ладно?

― Потом, потом… Чёрт, я в последнее время, слышу это слово, чаще, чем своё грёбанное имя.

Он промолчал, ничего на это не сказав, и просто отвернулся к окну. Меня уже на части разрывало, от желания, вернуть его назад. Он как ушёл внутрь себя, тем утром, так и не возвращался. Задолбали уже эти дебри, в которых он заставляет меня блуждать, гадая что происходит.

Я решила его дождаться, пока он решал какие-то свои вопросы в клинике. К тому же у меня было одно незаконченное дело, которое я вполне могла завершить, воспользовавшись временем его отсутствия. И пара магазинов в улице от здания больницы, мне вполне могли в этом помочь.

В одном из них-то я и увидела то, что искала. Я хотела что-то похожее найти, похожее на часы, которые я утопила в кофе. Проигнорировала консультанта, я всё равно в этом не разбираюсь, да и особенности модели меня вообще не интересует.

Подумав, решила заскочить ещё в одно место, надеясь, что ювелирный мастер может быть свободен прямо сейчас, ну или по крайней мере, просто сделаю заказ, и заберу часы чуть позже.

Довольная собой и удачным стечением обстоятельств, я вернувшись в машину, покрутила чёрные часы в стальном корпусе, в руке. Вроде ничего особенного, диаметр корпуса сантиметра четыре, на чёрном ремешке, но Рафу пойдут.

Успела спрятать часы в коробочку, за секунду, до того, как Раф скользнул на пассажирское. В его руках была папка, на его лице играли желваки. Зачем бы он не наведывался в больницу, ничего хорошего он явно для себя не подчеркнул от этого посещения. Ничего не сказав, я положила коробочку ему на колени, и завела двигатель.

― Открой.

― Что это? ― Раф заметал взгляд от меня к коробочке, взяв её в руку, с осторожностью, словно она была экзотическим зверем. Я пожала плечами, выезжая с территории.

― Зачем спрашивать, если можно открыть и самому всё увидеть?

Парень осторожно открыл коробочку. Сильно втянув воздух, он закрыл её. Он медленно перевёл на меня шокированный взгляд.

― Да, ты с ума сошла…

― Разве? ― усмехнулась я, скучающе, ― Возьму на заметку.

― Ты знаешь, что нельзя дарить часы?

― Знаю, примета плохая. ― подтвердила я, ― Это, не подарок…

― Ты хоть представляешь сколько они стоят, Вик? ― перебил меня парень. Мельком посмотрела на него.

― Нет, конечно. ― потешалась я, и покачала головой, следя за дорогой. Мимолётно взглянула на недоумевающего парня. ― Ну, раз Костя ещё не звонит и не спрашивает почему он чёрт побери, обанкротился, значит их стоимость в рамках разумного. ― отшутилась я, ― Переверни их, там мой подарок.

Раф достал часы из коробочки.

― Чёрт, зачем, Вик? ― спросил он вертя часы в пальцах. Он сделал так, как я сказала. Он замер. Пару раз моргнув он сощурился, фокусируя зрение.

― «Счастье не живёт вчера,Оно не думает о завтра.Счастье существует лишь сейчас,На миг, на час, навечно, без остатка…»

― прочёл он гравировку на обороте часов.

Улыбаясь, немного смущённая этим, я стала покусывать губу. Рискнула посмотреть на замолчавшего парня. Он неотрывно следил за мной, сияющими синими глазами.

― Давно ты пишешь стихи? ― поинтересовался он.

― Раньше не писала. ― ответила я пожав плечами, ― Точнее пробовала когда-то, не получилось, и я бросила это мероприятие. Сам ведь знаешь, какая я… слабачка. ― подобрала я слово.

― О, да! ― от души рассмеялся Раф, ― Девчонка, способная Джэк пить с горла, не раз съездившая мне по морде, едва не прибившая парня битой, и способная осадить одним только крепким словцом. А так, конечно же ты слабачка, безусловно! ― смеялся парень. Укоризненно взглянула на него.

― Пустишь за руль? ― попросил Раф. Я съехала на обочину.

― Да, ради бога.

Не заглушая двигатель, я просто перелезла через него, провокационно ухмыляясь, следя за его реакцией. Он глухо рассмеялся, качая головой и провёл пальцем по моим губам.

― Все мы сильные, пока не встречаем свою слабость.

Он замер сапфировым сиянием в моих глазах.

― Ещё одна прописная истина. ― усмехнулась я.

Мы поменялись местами, пока этот манёвр не погладил нас обоих, прямо на чёртовой обочине. Раф, перегнулся через приборную панель, целуя меня.

― Спасибо.

― Нравится?

― На седьмом небе, ― улыбался он, ― Ты чудесная.

Он улыбается, так как может только он: роскошно, искренне, излучая волны света вокруг себя. Я расслабилась от этого.

― Ну вот видишь, а то зачем, зачем… ― пробормотала я, спокойно, ― Отвечаю на твоём диалекте, Гордеев: занадом.

― Не фамильничай, не в загсе, ― шутя, одёрнул парень, ведя машину.

― А в школе значит можно было? ― изумилась я.

― В школе, ты и не так меня называла, Смолова.