Дженнифер Блейк - Тигрица

Едва выбравшись из машины перед собором Сент-Луис, Джессика почувствовала приступ самой настоящей паники. Ей не верилось, что она будет венчаться в церкви и что пышный религиозный обряд на всю жизнь свяжет ее с Рафаэлем, которого она узнала так недавно. Но еще больше пугала ее дикая, неведомо откуда возникшая мысль, что Рафаэль мог передумать и теперь вовсе не появится. Что ей тогда делать?

Но прошло всего несколько мгновений, и люди, собравшиеся на площади перед собором, заметили ее. Зажужжали, защелкали фотоаппараты, и Джессика уже готова была ринуться обратно в машину, но тут Кейл, приехавший вместе с ней, пришел ей на помощь. Сначала он шагнул вперед, загородив ее от направленных на нее объективов, а потом проложил ей дорогу в толпе и помог подняться по ступеням, ведущим к высоким и тяжелым дверям собора.

Джессика, преодолевая паническое волнение, пыталась вслушаться в то, что говорил ей консультант-церемониймейстер. Кейл протянул ей букет и, когда Джессика заняла свое место, встал рядом.

Руки ее дрожали так сильно, что она чуть не уронила букет. В голове ее билась одна мысль — а вдруг Рафаэль не приедет.

И тут она увидела его. Он стоял почти прямо напротив нее, в конце длинного прохода между рядами скамеек, и улыбался. Темный вечерний костюм сделал его в десять, нет — в сто раз привлекательней, и Джессика почувствовала, как сердце ее, и без того отчаянно колотившееся в груди, забилось быстрее. Но вот Рафаэль, а за ним и Карлос, державшийся на шаг позади, шагнули к алтарю, и на Джессику внезапно снизошли удивительное спокойствие и уверенность. Все сомнения покинули ее, и она почувствовала, что ничего больше не боится.

Что было дальше, Джессика помнила смутно. Должно быть, она все делала правильно, ибо церемония шла своим чередом без пауз и досадных остановок. Музыка, потрескивание множества свечей, торжественные слова клятвы, вопросы и ответы — все сливалось, все доносилось до ее слуха словно через зыбкую пелену. Единственным, что имело для нее значение в эти минуты, была надежная и теплая ладонь Рафаэля, который сжимал ее руку в белых кружевных перчатках.

Наконец все закончилось и они оказались лицом к лицу со множеством улыбающихся гостей. Джессика бросила взгляд на Рафаэля и — она готова была поклясться в этом — увидела на его лице и удовлетворение, и гордость, и что-то еще, отчего по всему ее телу разлилась волна тепла.

Прием проходил во внутреннем дворе отеля «Сент-Луис», вымощенном большими каменными плитами. Обычно здесь и проходили различные официальные церемонии, и под пальмами накрывались длинные столы для фуршетов, однако сегодня все было несколько иначе. Стены гостиницы и внутренний двор были украшены праздничными гирляндами тропических цветов. Середину двора занимал огромных размеров стол, на котором красовался свадебный торт; вокруг стояли столы поменьше, буквально ломившиеся от всякой снеди. Между столами сновали вышколенные официанты в фирменных куртках отеля, разносившие шампанское и более крепкие напитки. На одном из балконов расположился оркестр, и музыка гремела, заполняя собой все пространство двора.

Джессика и Рафаэль с блеском протанцевали свой первый вальс под восхищенными взглядами родственников и гостей. Когда раздались аплодисменты, они, смущенно улыбаясь друг другу, вышли из круга и направились к столам. Гости последовали их примеру. Звуки музыки тонули в шумном многоголосье разговоров, восхищенных возгласов, взрывах смеха. Особенно шумной была компания многочисленных юных племянников и племянниц семейства Кастеляров, которые объединились, дабы совершить опустошительный налет на один из столов со сладостями. Второй танец Рафаэль танцевал со своей матерью, а Джессику вывел в круг сам Клод Фрейзер, который покинул ради этого свое инвалидное кресло и сделал несколько шагов, после чего Джессику подхватил Кейл, а деда — Мадлен. Словом, праздник шел по заведенному порядку, все было чинно, трогательно, но Джессика тем не менее почувствовала облегчение, когда официальная часть закончилась и она получила возможность раствориться среди гостей.

Легкий ветерок шевелил края белоснежных скатертей, играл листьями пальм в кадках и разносил в воздухе удивительные запахи вкусной еды — заливного из омаров, копченой ветчины, крабового рулета, свежеиспеченного хлеба, сладких пирожных и вина. Старые каменные стены вторили беззаботному смеху и разговорам, фонтан в углу двора журчал и пел словно теплый весенний дождь, а по лицам гостей и по каменным плитам скользили тени и пятна света от множества свечей в сверкающих подсвечниках. Стоявший рядом с Джессикой Рафаэль внимательно слушал рассказ своей сестры, которая не без юмора описывала перелет своего многочисленного семейства в Новый Орлеан. Джессика тоже слегка улыбалась, но едва ли до нее доходил смысл разговора. Она слишком нервничала, чтобы сосредоточиться на разговорах или на еде, и только смотрела, смотрела вокруг, стараясь запечатлеть в памяти все происходящее.

Оркестр на балконе грянул самбу в честь бразильских гостей, и среди собравшихся произошел небольшой переполох, вызванный тем, что слишком много гостей одновременно ринулись танцевать. Джессика наблюдала за всеобщей суматохой и даже слегка вздрогнула, когда кто-то, подойдя сзади к ее креслу, положил ей руку на плечо, чтобы привлечь ее внимание.

— Дебби! — воскликнула она, оборачиваясь. — Как ты меня напугала!

В церкви, принимая поздравления, она обнялась с подругой и ее мужем, однако никакой возможности поговорить у них не было.

— Хорошо, что вы с Майком смогли приехать. Я ужасно рада!

— О, Джесс, мы не пропустили бы этого события за все сокровища мира! Кстати, я горю желанием сказать, что одобряю твой выбор. — Она лукаво улыбнулась Рафаэлю, который как раз в этот момент был занят тем, что, опустившись на колено, завязывал шнурок одной из своих маленьких племянниц.

— Да, мне тоже кажется, что муж мне достался не из худших, — весело согласилась Джессика, чувствуя, как в душе у нее закипает нечто похожее на радость и гордость.

— А что он сказал по поводу твоих тигров?

— Он их пока не заметил, — ответила Джессика, понизив голос.

Дебби слегка приподняла брови.

— Я думала, они — для него.

— И для него, конечно, тоже, но главным образом — для меня.

— Боже мой, Джесс, тебе нужно только захотеть этого, и ты справишься с любым мужчиной!

— Так уж и с любым!.. — с недоверием произнесла Джессика.

— С любым! — убежденно сказала Дебби и бросила в сторону Рафаэля красноречивый взгляд. — По крайней мере, с абсолютным большинством, — добавила она и, наклонившись к Джессике, снова обняла ее за плечи — на этот раз в знак прощания, так как им с мужем пора было уезжать. — Я была счастлива увидеться с тобой, Джесс. И я очень, очень рада за тебя. Позвони мне обязательно, ладно? А то приезжайте к нам вместе с Рафаэлем, договорились? Я люблю тебя, дорогая, и хочу, чтобы ты была очень счастлива.