Виктория Рутледж - Взрослая жизнь для начинающих

— Скидывай туфли, ты же мокрая насквозь, — скомандовал Ангус. Он поднимал подушки, перекладывал стопки бумаг и наконец нашел полотенце — оно было на батарее. — Извини, что у нас такой беспорядок, мы оба задерживаемся на работе допоздна. Заходи.

— Я никуда не пойду.

— Ну, это просто красивое выражение, — сказал Ангус, набросил Мэри на голову теплое полотенце и стал ее досуха вытирать, как промокшую собаку. До этого ее согревало вино, но сейчас действие алкоголя уже переставало ощущаться, у нее только слегка кружилась голова, пока Ангус с силой протирал ей волосы, и из глубин ее существа уже начинала медленно подплывать к поверхности привычная Мэри.

— Что стряслось? — быстро спросил он.

Мэри открыла рот, но не могла подобрать нужные слова.

— Как мне известно, ты обычно не шатаешься по улицам Лондона в такое позднее время, и я знаю, что ты не стала бы без всякой причины портить собственные туфли, значит, что-то наверняка случилось, а?

«Какой у него милый аристократический выговор, — подумала Мэри. — Разве может не успокоить такой голос? Как повезло Айоне».

Но она так ничего и не смогла ответить.

Ангус перестал тереть ей волосы полотенцем и откинул их с ее лба, чтобы продемонстрировать результат своих трудов. Мэри увидела себя в еще одном большом зеркале — над камином. Волосы у нее стояли торчком, а тушь размазалась по щекам. Удивительно, но она казалась намного стройнее, чем обычно. Как будто из нее выкачали воздух.

Мэри пришло в голову, что, наверное, стоит извиниться за то, что отвлекла, но она отказалась от этой идеи. Она опасалась, что стоит ей открыть рот, как снова приливной волной накатят слезы.

— Подожди. — Ангус скрылся в комнате и тут же вернулся с влажными салфетками. — У тебя на лице… ты, наверно, хотела бы… — Он жестами изобразил, как протирают лицо.

Мэри приложила салфетку к лицу, и в голову ей автоматически пришло заклинание, которое выручало ее еще со школьных времен после любых неприятных расставаний: «Вот сейчас ты с чистым личиком начнешь новую жизнь. Ты сотрешь со своего лица все, что осталось от него. И теперь будешь красить ресницы и чувствовать себя свободной от него».

Свободной от него. Как же это могло случиться так просто?

«Наверное, ритуал не совсем помог», — подумала Мэри, потому что к горлу у нее подступил комок, готовый вот-вот прорваться слезами.

— Садись здесь, — сказал Ангус и показал ей место рядом с собой, похлопав ладонью по дивану.

Она стояла неподвижно, внимание ее переключалось то с совершенно несущественного ощущения от стекающей по руке струйки воды, то на пугающее чувство в груди и обратно. Мысли жужжали и кружились, как шестерни работающего вхолостую двигателя.

— Мэри! — схватил ее за плечи Ангус. — Господи, Мэри, да ты же не дышишь!

Она мрачно посмотрела на него. Неужели он не замечает, что она пытается не дать себе громко, по-детски всхлипнуть?

Ангус решил действовать иначе.

— Ну что, нам нужно тебя снова согреть, да? Снимай все свои мокрые вещи и надень-ка вот это. — Он вытащил из-за кресла корзинку с постиранной, но еще не глаженой одеждой. — Пойду приготовлю тебе что-нибудь горячее попить.

«Он так здорово умеет решать проблемы», — подумала Мэри, все еще стоявшая на месте в мокрой одежде, но уже начинавшая осторожно и старательно дышать. Ноги у нее были словно ватные. Ей больше всего бы хотелось, чтобы Ангус встал перед ней, как ее мать, и со словами: «Руки вверх!» снял бы с нее джемпер, «Ноги на ширину плеч!» — и стянул бы с нее мокрые джинсы. Но что бы она сказала Айоне, если бы та вдруг вошла к ним в тот момент. Почти бессознательно Мэри сняла джинсы и надела штаны от спортивного костюма — незачем пытаться примерять одежду Айоны, двенадцатого размера, чтобы потом добавить ко всем переживаниям еще и стыд за свою жирную задницу, — и нашла подходящую теплую футболку для регби. Повинуясь еле слышным командам из какой-то особой зоны мозга, Мэри попыталась повесить свои мокрые вещи на батарею, но координация у нее была нарушена, и все упало на спящего кота.

Когда вернулся Ангус, она в оцепенении поворачивалась, стоя в середине комнаты, от одной стены к другой, переводя глаза с одной фотографии на другую, — везде изображались Ангус и Айона, прижимающиеся носами друг к другу, в разных частях света.

— Выпей это, — сказал он и дал ей в руки теплую кружку.

«Выпей меня. Алиса в Стране чудес».

«Если хочешь, можешь сейчас никого не учить».

«Не могу. Только тогда со мной никто не пререкается».

Ангус мягко толкнул ее на диван и накинул ей на колени одеяло.

— Я знаю, что никак не смогу заменить нашего великого психологического консультанта, но, хм, если хочешь, расскажи, что случилось, я буду только рад помочь тебе сбросить этот груз.

— Но у тебя же мигрень… — попыталась она отвлечь его внимание, отлично понимая, что делает.

Ангус взбил подушку и положил ей под голову.

— Я принял все таблетки, сколько только можно, — мне же завтра нужно быть в форме, чтобы встретиться с представителем пивоваренной компании. Ты знаешь, в погребе снова забарахлили насосы. Мне никак не настроить их так, чтобы было нужное давление, и… — Он увидел, что лицо Мэри потускнело. — Давай, выкладывай все, что накопилось в груди.

Мэри заметила, что он не стал повторять свою любимую присказку, что-то типа «и в какой груди!». Наверно, он старается изо всех сил. Или же она совсем уж плохо выглядит.

— М-м, — начала она. Как только она расскажет Ангусу, все станет совсем настоящим, и ей придется самой с этим разобраться. Она вцепилась пальцами в одеяло. Лучше рассказать ему, чем кому угодно другому из ее знакомых. Лучше, чем Айоне. От мысли о том, что нужно все рассказать Айоне, ей хотелось убежать куда-нибудь подальше. Это было бы признанием всех тонких намеков, которые бросала Айона насчет Криса, согласием со всеми осторожными вопросами о ее браке, — как же упорно она его отстаивала. Рассказать Айоне означало подтвердить, что все это время Мэри заблуждалась.

Ангус дал ей стакан воды и ничего не сказал.

Мэри набрала в легкие побольше воздуха.

— Сегодня утром я получила письмо от Криса. Я тебе говорила, что он в Косово. Ну вот, он хочет там остаться. — Она сглотнула. — Он, э-э… Он хочет оформить раздельное проживание.

Она посмотрела на Ангуса, чтобы увидеть его реакцию, но он нарочито устремил взгляд на стену, на огромную фотографию, которую Айона увеличила до размеров плаката, — там изображался закат над кружевным висячим мостом. Он подождал пару секунд на случай, если Мэри еще не договорила, а потом положил на ее руку свою и стал большим пальцем мягко гладить ее ладонь.