Сьюзен Льюис - Неукротимый огонь

Незадолго до полуночи появился Рамон. Он увел Рианон от воспылавшего к ней мужским интересом нефтяного магната из Техаса, проводил на улицу и распахнул перед ней заднюю дверцу лимузина.

– Куда мы едем? – пробормотала она. Рамон уселся рядом.

– А вы сами как думаете?

Рианон задумалась, потом покачала головой:

– Не могу догадаться. Хотя бы намекните.

Рамон улыбнулся, дал шоферу знак, что можно ехать, и уставился вперед, на дорогу.

– Опять меня спасаете? – поинтересовалась она, икнув. Машина свернула с главной дороги.

Рамон усмехнулся:

– Может быть.

Рианон умолкла. Несколько минут спустя она запрокинула голову на спинку сиденья, чтобы слезы не покатились из глаз. Хотелось напиться, погасить боль, заглушить мысли о своей злой судьбе, но она не могла не думать о Максе, точнее, о Максе, Галине и о том, чем они сейчас заняты. Кусая губы, она посмотрела в окно, но увидела только собственное отражение. Позади остались неоновые огни реклам, бесчисленные автомобили. Вокруг раскинулась бесконечная чернильно-черная пустыня.

Рианон глубоко вздохнула и запустила пальцы в волосы, пытаясь собраться с мыслями. Все на свете казалось ей миражом. Не осталось ничего обыденного, разумного, полезного. Она, конечно, сошла с ума, позволив себе до такой степени влюбиться в человека после единственной ночи с ним, но это случилось, и теперь она понятия не имеет, как с этим справиться. Она так хочет его, что не может думать больше ни о чем. Макс заполонил ее мысли, ее сердце, ее тело и душу. Она не может изгнать его. Но придется. Необходимо.

Прошло еще несколько минут, и Рамон нарушил молчание:

– Приехали.

Рианон открыла глаза и огляделась, но ничего не было видно в темноте, только вдалеке – свет фар встречной машины.

– Спасибо, – пробормотала она, когда шофер открыл перед ней дверь лимузина.

Теплый ветер растрепал волосы и высушил слезы. Она повернула голову, увидела, как Рамон вылезает из машины, и вдруг сердце ее замерло.

– Боже, – выдохнула она, увидев подходившего Макса.

Лимузин, доставивший ее, давно уехал и увез Рамона, а Рианон и Макс все стояли, обнявшись. Его сильные руки внушали ей спокойствие, и она все крепче, все беспомощнее прижималась к нему. Наконец он осторожно отстранил ее от себя, заглянул в глаза и поцеловал.

– Ты в порядке? – спросил Макс.

– Да, – прошептала она, не сводя с него взгляда. – Только объясни мне, что происходит. Почему ты здесь? Я не могу поверить, что вижу тебя.

Он сжал ее лицо в ладонях.

– Сюзан Травнер? – произнес он, пристально глядя ей в глаза.

Она застонала.

– Да не было ничего. Клянусь тебе. Я собиралась с ней встретиться, но после того… После той ночи…

– Все нормально, – перебил Макс и притянул Рианон к себе. Губы их встретились.

Когда он наконец отпустил ее, Рианон нервно засмеялась и стала вглядываться в ночь.

– Я столько должна была бы сказать тебе, – проговорила она шепотом, чувствуя, как вспыхнули щеки, – но сейчас только об одном могу думать, только одного хочу… – Она посмотрела ему в глаза. – Я хочу, чтобы ты любил меня. Хочу, чтобы ты проделал со мной все, что делал тогда, и еще что-нибудь. – Голова ее упала к нему на грудь, и она издала глухой смешок. – Боже, что ты должен обо мне подумать. У тебя первая брачная ночь, ты здесь, со мной, я не знаю почему, а я…

Рианон умолкла, когда он взял ее голову в руки и вгляделся в ее глаза.

Внезапно он оказался за ее спиной, расстегнул платье и сбросил его. Ветерок, овевавший ее обнаженную кожу, показался ей таким же нежным, как взгляд Макса. Он снова притянул ее к себе, и оба растворились в горячем желании.

Акт любви был таким же страстным, как и в прошлый раз. Сначала Макс повернул Рианон спиной к себе и просунул пальцы между ее ног, затем, не отнимая руки, поставил ее у машины. Она наклонилась, – и он вошел в нее сзади. Другой рукой он повернул к себе ее лицо и целовал, целовал так жадно и властно, что губы ее дрожали. Она чувствовала эту мощь; оргазм ее нарастал скорее, чем убыстрялись движения его бедер. Еще до того, как его страсть достигла высшей точки, он уже ощущал, как бьется под ним в экстазе ее тело.

Когда напряжение стало наконец спадать, а дыхание – выравниваться, Макс повернул Рианон к себе лицом и вновь всмотрелся в ее глаза. Невозможно было понять по лицу, о чем он думает, но ей было достаточно и того, что он с ней, он обнимает ее и что ее еще не совсем оставило возбуждение любви. Сердца их бились в унисон.

Через несколько минут, когда они сели в машину и поехали по шоссе прочь от Лас-Вегаса, Рианон спросила:

– Куда мы едем?

Может быть, она и успела бы поверить на мгновение, что сейчас они убегут отсюда вместе и никогда не расстанутся, но последовал недвусмысленный ответ:

– Тут недалеко.

Рианон смотрела во тьму, не зная, спит она или нет. Макс вдруг стал казаться очень далеким, хотя она по-прежнему ощущала его власть над собой. Он как будто отталкивал ее, но, с другой стороны, он здесь, с ней, он только что сотворил с ней нечто чудесное, он был так близок, он почти не отрывал губ от ее рта и говорил, что хочет ее так же сильно, как она его. Рианон закрыла глаза, решив положиться на интуицию.

– Где Галина? – услышала она собственный голос.

– Отправилась в частный игорный дом поиграть в карты, – ответил Макс. – Она пробудет там почти до утра.

Рианон кивнула. Голос его звучал буднично. Что на уме у этого человека, невозможно было понять. Вдруг она спросила, едва ли отдавая себе отчет в том, что говорит:

– Она знает, что ты со мной?

Макс насмешливо поднял брови.

– Нет еще, – сказал он. – Возможно, догадается.

Рианон опустила глаза. В голове пронеслись тысячи мыслей одновременно, и совершенно невозможно было поймать одну, необходимую.

Через двадцать минут машина въехала на территорию огромной усадьбы. Вдоль пальмовой аллеи расположились искусно подсвеченные изваяния львов, фавнов, сатиров и ангелов. А впереди показались изящные очертания замка во французском стиле. Отражение дрожало и переливалось в освещенном луной пруду.

– Это твое имение?

Рианон уже знала ответ: “Нет”.

– Нет. Одного моего знакомого.

Когда они вышли из машины и оказались у подножия роскошной мраморной лестницы, ведущей к двери, Рианон задала новый вопрос:

– В доме кто-нибудь есть?

– Мне сказали, что нет, – отозвался Макс.

Он смотрел ей в лицо, а Рианон никак не могла решить, что хочет сказать. Ей показалось, что Макс раскаивается, едва ли не сердится на нее за то, что оказался в таком положении, хотя инициативу проявил сам. Рианон попробовала изобразить улыбку, и тут опять ощутила его объятия, биение его сердца.