Джуди Кэролайн - Мэгги и Джастина

Джастина даже на мгновение застыла, бросив сборы, сама удивившись пронзившей ее мысли. Правильно, они должны уехать. Они уедут в Африку. Вместе с Луиджи Скальфаро. Они своими глазами увидят этот новый, неведомый мир, где их ждет множество открытий. До свидания, Европа!

Часть 3

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРОШЛОЕ

46

Новенький, еще покрытый фабричным лаком «Астон-мартин» медленно катился по неширокой дороге между покрытыми пожелтевшей травой склонами в одном из пригородов Канберры. Проехав между потерявшими свой зеленый наряд кустами бугенвилей и полуголыми перечными деревьями, он остановился возле большого двухэтажного особняка с широкими окнами, выходившими на обе стороны. Темноволосый молодой человек в светлом плаще и строгом темном костюме еще несколько минут сидел за рулем, оглядывая напоследок белые стены особняка.

Над домом бывшего генерал-губернатора Австралии Джозефа Уилкинсона светило прохладное осеннее солнце. Легкие облака прикрывали небо лишь кое-где на западе. В Австралии стояла середина осени.

Это было время, когда после долгого летнего затишья политическая жизнь начинает разгораться, чтобы достигнуть своего апогея к началу весны. Однако никакие политические баталии, никакие скандалы не могли нарушить тишины и покоя в этом доме, где теперь жила со своей внучкой Мэгги Уилкинсон — вдова генерал-губернатора Джозефа Уилкинсона. Она решила больше уже не возвращаться в Дрохеду — во всяком случае, хотя бы первые несколько месяцев. Ее супружеская жизнь закончилась слишком быстро, но здесь, в Канберре, она чувствовала себя более уютно, чем в Дрохеде, где каждый бы стремился высказать ей свое сочувствие.

Смерть Джозефа Уилкинсона тяжело восприняла и Дженнифер, восприняла совершенно не по-детски. Может быть, потому, что это уже вторая смерть близких за ее недолгую жизнь. Сначала Стэн и вот теперь дядя Джозеф. Она притихла и стала часто о чем-то задумываться, как будто пыталась понять, почему в жизни столько несправедливого.

После похорон Джозефа Мэгги с Дженнифер съездили в Дрохеду, но не стали задерживаться там больше, чем на два дня. Все, с Дрохедой было покончено.

Чарли вышел из машины и, хлопнув дверцей, не спеша направился к особняку. Как вдове генерал-губернатора, Мэгги Уилкинсон были положены два личных телохранителя, доктор и несколько человек обслуживающего персонала.

Чарли сбросил в прихожей плащ и зашел на кухню, где в этот момент никого не оказалось. Приготовив кофе, он поставил на поднос чашку и кофейник, налил в маленькую розетку варенья из высокой банки, еще в одну — сливок и, торжественно поправив галстук, направился к лестнице, которая вела на второй этаж.

У него было хорошее настроение и он напевал что-то себе под нос, осторожно шагая по ступенькам, которые вели в просторную спальню на втором этаже. Спустя несколько мгновений он пробормотал:

— Вот черт. Забыл сахар.

И вернулся вниз, чтобы положить на маленькую тарелочку несколько кусочков рафинада. По старой привычке Мэгги иногда просила к завтраку и кофе рафинад. Немного подумав, Чарли добавил на поднос, сервированный к завтраку, вазочку с розой.

Сегодня был его последний день пребывания в Колд-Крик — именно так называлась загородная резиденция генерал-губернатора, которая располагалась в полутора десятках километров от города. Когда был жив Джозеф, они бывали здесь с Мэгги только иногда по выходным, остальное время приходилось проводить в Канберре, потому что именно там происходили основные события политической жизни, в которой вольно или невольно приходилось принимать участие Джозефу.

Резиденция в Колд-Крик была построена в конце прошлого века для одного из первых представителей британской королевы на зеленом континенте. С тех пор она почти не перестраивалась, однако несколько лет назад здесь сделали основательный ремонт, приведя содержимое дома в соответствие с новыми временами.

Дом был оборудован современной системой связи и прочими коммуникациями, а потому приобрел вполне современный вид. Однажды Мэгги и Джозеф принимали здесь даже президента Соединенных Штатов, который сделал кратковременную остановку в Австралии, совершая визит по странам Юго-Восточной Азии.

После смерти мужа Мэгги большую часть времени проводила, запершись в своей спальне. Вначале она была угрюмой и молчаливой, потом, когда боль от безвременной утраты прошла, ее охватило какое-то безумное раздражение к жизни. Она даже не заметила, как превратилась в сварливую, вечно чем-то недовольную и ворчащую матрону. Только Дженнифер еще могла вывести ее из этого состояния. Всем остальным приходилось молча терпеть тяжелый характер вдовы генерал-губернатора.

Чарльз Конти, который по-прежнему служил ее телохранителем, не раз слышал от прислуги, работавшей в Колд-Крик, что эта Мэгги Уилкинсон — настоящая мегера. Она раздражалась по пустякам, привередничала и занудствовала. Правда, так было не всегда. Временами — это происходило после долгих прогулок в сопровождении Дженнифер и Чарли по аллеям вокруг резиденции — на Мэгги нападало меланхолическое настроение, и она была вполне дружелюбна и спокойна.

Чарли подозревал, что во многом такое поведение было вызвано тем, что после смерти Уилкинсона почти все, кто был знаком с ним, вдруг позабыли о его вдове и совершенно перестали навещать ее. Да, конечно, она была не из того круга, к которому принадлежали жены австралийских политиков и бизнесменов, можно сказать, что у нее совершенно не было друзей, а от одиночества, между прочим, не только занудствовать и привередничать будешь, от этого и волком завыть можно.

Так что отдельные и не затягивавшиеся слишком надолго периоды капризов Чарли не склонен был принимать серьезно.

Однако, положа руку на сердце, Чарли признавался сам себе в том, что он устал от ее тяжелого характера и тех нескольких месяцев, которые ему пришлось провести с Мэгги Уилкинсон после смерти ее мужа. Порой ему очень хотелось спросить ее о том, почему она не возвращается назад, к себе на родину. Но каждый раз откладывал такой разговор на потом. Однако теперь, когда из Колд-Крик ему предстояло уехать, как он думал, навсегда, у него уже не было желания возвращаться к этой теме.

Слишком спокойная жизнь здесь уже порядком надоела ему.

Чарли еще не было тридцати. После того, как он получил образование в школе телохранителей, располагавшейся на территории одной из военных баз Соединенных Штатов, ему хотелось получить настоящее дело. Временами он очень завидовал своим американским коллегам, вот у них действительно была интересная работа. Несколько человек из тех, вместе с которыми он проходил подготовку в Соединенных Штатах, получили назначение в службу охраны президента. Это был предел мечтаний Чарльза Конти.