Виктория Рутледж - Долгий поцелуй на прощание

«Это неправда», — подумала она, глядя на вспыхнувшее энтузиазмом лицо Гарри. Какой-то инстинкт, притаившийся в глубине души, говорил: такие слова обрадуют его, но он все равно до конца с тобой не согласится. В любом случае, именно это Гарри хотел услышать.

«Это все слишком сложно для тебя. Ты даже не понимаешь, что делаешь», — выбранил ее голос совести. Кэт была с ним согласна.

— Я же сказала: если хочешь сделать это в этом баре, Лайм, устраивай все сам! — торжествующе закончила Кресс телефонный разговор. Она допила остатки вина и со стуком поставила бокал на стол. — Данте, миленький, принеси еще вина, пожалуйста.

— Я принесу, — сказал Гарри, немедленно вскакивая и хватаясь за бумажник.

Кэт смотрела, как он удаляется, и украдкой взглянула на часы на дальней стене. Десять.

Они сидели здесь уже три часа, выпили четыре бутылки вина, но все ждали еще кого-то, чтобы наконец заказать пудинг. Кэт заметила, что на один из столиков принесли меренговое пирожное. Она хотела попросить Гарри заказать такое себе. Его можно было есть в присутствии Кресс и не выглядеть свиньей. Кресс же могла одним движением сигареты и устрашающим выражением лица отвергнуть всякую идею еды.

Кресс заложила за уши пряди недавно подстриженных черных волос. Новая прическа подчеркивала ее острые скулы, а кожа по контрасту с волосами выглядела просто фарфоровой. Кэт почувствовала, что слегка завидует волнующей красоте Кресс.

— Лайм Галлахер тебе непременно понравился бы, Кэт, — заявила она. — Я думаю, он почти неотразим. У него потрясающие черные глаза и восхитительные волосы…

— И изумительные сросшиеся брови, — саркастически вставил Дант.

Кресс проигнорировала это замечание.

— …И мрачная усмешка. Я обожаю таких мужчин. Немного опасных. Нет, черноволосые — это то, что надо, — сказала она, туша сигарету о тарелку. — Блондины не для меня. Слишком молочные.

Дант хмыкнул и, расталкивая локтями шумную толпу, направился к автоматам за сигаретами.

— Нет, не могу с тобой согласиться, — возразила Кэт, вспоминая пронзительно-голубые глаза и золотистую щетину Джайлса. И красоту Гарри, похожего на плюшевого мишку. — Если бы ты пожила на севере Англии, Лайм Галлахер не был бы для тебя такой диковинкой, поверь мне. Там большинство мужчин такие. И половина из них в каких-нибудь бандах. А вторая половина отсиживает второй срок. В любом случае, не надо, чтобы Гарри слышал твои рассуждения о блондинах.

Гарри возвращался с новой бутылкой красного вина и тарелкой кешью. Кэт подумала, что он больше обычного напоминает школьника. Извиняясь, он пробирался между кинорежиссерами и дизайнерами.

— Ах, Гарри, — Кресс доверительно улыбнулась Кэт.

Девушка заморгала и снова перевела взгляд на высокого блондина, приближающегося к ним. Она чувствовала себя виноватой, и ей хотелось защитить его.

— Пожалуйста, дамы.

Гарри поставил перед ними на стол бутылку и тарелку.

— Спасибо, любимый.

Кресс сжала колено Гарри, пока он наполнял их бокалы, прежде чем налить себе.

— Мне не трудно.

Кэт заметила, что он заливается краской от удовольствия. Она чувствовала, что тоже краснеет — от смущения. Ей сильно хотелось домой. Совершенно понятно, почему девочки-подростки переживают безнадежные влюбленности в тишине своих комнат, в окружении журналов с постерами. Кэт ли этого не знать. В последний раз такое случилось с ней из-за Тома Круза. Во время таких приступов лучше всего сидеть в ванной, заперев дверь, и предаваться причудливым фантазиям. А в реальной жизни трудно справиться с многочисленными побочными эффектами.

— Ты сегодня очень оживлена, Кресс, — сказал Гарри, жуя орехи. — Есть какая-то причина?

«Боже, он так полон надежд», — скорбно подумала Кэт.

— О-о-о, ничего особенного, — ответила Кресс, обводя пылающим взглядом зал.

Она бросила на стол пустую пачку из-под сигарет. Шум в ресторане все увеличивался — или это голова у Кэт болела сильнее?

— Я уже три дня не ложилась, — объясняла Кресс. Глаза Гарри от восхищения расширились. — Очень много моих друзей уезжают сейчас в Нью-Йорк, и все устраивают прощальные вечеринки одну за другой.

— А мне ты говорила, что почти не выходишь, — сказал Дант, бросая сестре пачку «Кэмел лайтс». — Как-то ночью нам звонила твоя приятельница, Кадия, искала тебя.

— Ах да, Кадия, — припомнила Кресс, потягивая вино. — Она, в конце концов, нашла меня. Я не делаю большого секрета из своего местонахождения.

Дант посмотрел на нее с недоверием. Кресс в ответ сделала страшные глаза.

— Ну, да, — продолжал Дант, — по-моему, кто угодно мог подумать, что ты что-то скрываешь…

— Может, попросим принести кофе? — поспешно вклинилась в разговор Кэт.

Она заметила, как нахмурился Гарри. Когда Дант и Кресс начинали такую схватку, весь мир переставал для них существовать.

Они продолжали свирепо смотреть друг на друга. Кэт никак не могла понять, чем Кресс так пленила Гарри. Они с Дантом так похожи — темные глаза и волосы, темные характеры. Слишком необычные по сравнению с простыми смертными.

— Точно. Прекрасная мысль, — одобрил Гарри.

Он обернулся, ища глазами официантку. Кэт тоже обернулась — лишь бы не слышать перебранки за столом.

Все официантки в этом ресторане производили впечатление наркоманок с застывшим выражением лиц. Только через десять минут яростных взглядов одна из них неторопливо подошла к столику, нашаривая в кармане блокнотик для заказов.

— Мне двойной эспрессо, — сказала Кэт, стараясь убедить себя, что меренгу она уже съела.

— И мне, — добавил Гарри и спросил у Данта и Кресс: — Кофе?

— …Думаешь, я не узнаю, потому что не буду… — шипел Дант.

— …Это моя жизнь, и раз я хочу увидеть маму, я, черт тебя побери, сделаю… — шипела в ответ Кресс еще громче.

— Вы хотите кофе?

Голос Кэт прозвучал громко и сердито. В подобных местечках вечно так. Ладно, пускай люди лаются, если им хочется, чтоб окружающие слышали их затасканные bon mots[44]. Но если ты пробуешь кричать, чтобы тебя услышали, они начинают говорить еще громче, и конечный результат крайне утомителен.

Дант и Кресс приостановили грызню.

— Да, мне, пожалуйста, двойной эспрессо. — И, презрительно взглянув на сестру, Дант добавил: — А ей четыре ложки сахару, пожалуйста. У нее сегодня кислое настроение.

— Тебе бы хотелось его испортить, — огрызнулась Кресс. — Не слушайте его, — обратилась она к официантке, которая встревоженно оглядывала зал в поисках помощи. — Он редко куда-нибудь ходит со взрослыми.