Элизабет Уолкер - Разлука не для нас

Кортни охотно согласилась, но по дороге к озеру сидела в напряженной позе и смотрела в окно. Что я такого сделал, гадал Эрик. Наконец Кортни повернулась к нему:

— Да, Эрик, я богата и не собираюсь этого стыдиться! Если тебе это не нравится… — Она красноречиво пожала плечами и снова отвернулась к окну.

Эта женщина, должно быть, читает его мысли! Эрик не знал, что ответить, тем более что Кортни угадала правду. Ему действительно было тяжело с ней общаться из-за старания выдать свои истинные чувства за платоническую дружбу. А тут еще эти деньги… Эрик взглянул на Кортни и увидел, что она, упрямо склонив голову, не отрывается от окна. Да, ему неприятно ее богатство. Он хотел бы, чтобы она была равна ему во всем.

— А вот и знаменитое Лебединое озеро, — громко заговорил он. — Знаменито оно своими водоплавающими обитателями. Правда, сейчас никого из них не видно. Должно быть, лебеди и гуси сидят в засаде и собираются на нас напасть.

Кортни рассмеялась. Весь ее гнев растаял без следа. Ободренный Эрик помог ей выйти из машины, и с полчаса они гуляли по берегу озера, болтая обо всем на свете. Эрик умирал от желания взять ее за руку, но решил, что пока этого лучше не делать.

Потом был ужин в ресторане, а после ужина — танцы. Пожалуй, с большим удовольствием Кортни сходила бы в театр или в кино. Не то чтобы она не любила танцевать — очень любила и танцевала прекрасно. Ее смущала близость, возникающая между людьми во время танца. Руки Эрика лежали у нее на талии, губы почти касались ее волос; она чувствовала, что он чего-то ждет от нее, но оставалась холодной и напряженной.

Прощаясь, Эрик благодарил ее за прекрасный день, но в синих глазах его Кортни заметила грусть. Тогда она и решила, что пора ставить на этом точку в их отношениях. Кортни чувствовала, что все больше привязывается к Эрику. Но от дружеской привязанности до любви далеко, как от неба до земли. Зачем же мучить его призрачными надеждами, которым не суждено сбыться?

Хотя расставаться с ним было очень жалко. Кортни наслаждалась обществом Эрика. Он говорил обо всем на свете, кроме разве что самого себя, — и говорил остроумно и увлекательно. О себе же сказал только, что родом он со Среднего Запада и был женат — очень давно и очень недолго. Странно, думала Кортни, сворачиваясь калачиком в постели, обычно мужчины любят поговорить о себе… Она заснула, не успев додумать свою мысль.

Они вернулись в Сан-Франциско вместе. Вместе доехали на такси до отеля. Пока водитель выгружал сумку и чемодан Кортни, Эрик стоял рядом с ней на тротуаре.

— Я позвоню тебе, хорошо? — спросил он Лучше не надо. — Он удивленно поднял брови, и Кортни поправилась: — Не сейчас.

Он молча кивнул, внес се чемоданы в дом и расплатился с таксистом. Кортни хотела взять на себя половину оплаты, но Эрик возмутился:

— Подумай, сколько я экономлю на том, что никуда тебя не вожу! — проворчал он. — Да я скоро стану миллионером!

Кортни рассмеялась и чмокнула его в щеку.

— Эрик, ты прелесть! Спасибо за Талсу, мне было очень хорошо.

— Нам с тобой может быть так же хорошо и в Сан-Франциско.

— Конечно. И обязательно будет. Но мне скоро лететь в Чикаго, и эти несколько дней я буду очень занята. — Она лукаво улыбнулась. — Обещай, что в Чикаго за мной не полетишь!

— В Чикаго я не поеду даже ради тебя, — серьезно ответил Эрик и сел в машину прежде, чем она успела спросить, что значат эти слова.

Перед Рождеством Кортни переехала в новый дом, две комнаты которого были украшены индейскими коврами. Оставшиеся ковры она раздарила друзьям и коллегам. Но Кортни не любила бывать в этих комнатах: они напоминали о Талсе, и Кортни начинала скучать по Эрику. Ее новый дом был красив и удобен, но слишком велик для одинокой женщины.

Через два дня после переезда Эрик позвонил ей на работу.

— Кортни, я имею честь сделать вам деловое предложение, — начал он.

— Попробую угадать… Ага, президент летит в Феникс тем же самолетом, что и я, и хочет поменяться со мной местами!

— Не совсем, но вроде того. Сегодня у нас в офисе рождественская вечеринка, а моя старая приятельница подхватила ветрянку, и я остался без пары.

— Не верю!

— Честное слово! Конечно, я мог бы пригласить какую-нибудь знакомую девушку — но не хочется вселять в ее бедное сердечко ложные надежды.

Кортни рассмеялась. Все еще продолжая улыбаться, заглянула в календарь — нет, на сегодня ничего не намечено.

— На тех же условиях, что и в Талсе?

— Если ничто не изменилось, то на тех же.

— Ничего не изменилось, — твердо ответила Кортни. — А что скажет твоя больная приятельница?

— Мы знаем друг друга уже лет десять. Думаю, она меня поймет.

— Я переехала в новый дом. Когда ты за мной заедешь?

Так они начали встречаться в Сан-Франциско. Кортни зорко следила за Эриком, ожидая нарушения договора, но он вел себя по-джентльменски: то ли и вправду его устраивал статус ее друга, то ли хорошо скрывал свои истинные чувства.

Прошел январь, и наступил февраль. Мир и покой наполнили наконец измученную душу Кортни. В день святого Валентина Эрик прислал ей смешную открытку — к ней была приклеена монетка и написано: «Я знаю, что твоя любовь не продается, и плачу только за доброе отношение». Кортни собралась сама послать ему валентинку — но подумала-подумала и не стала. В начале марта она осмелела настолько, что пригласила Эрика в гости, но прийти к нему еще не решалась.

Они встречались несколько раз в месяц — ходили в театр или на концерт, играли в теннис, гуляли по парку. Часто вели легкие шутливые беседы по телефону. Эрик был всегда оживлен, готов отвлечь ее от мрачных мыслей — Кортни ценила это и все больше к нему привязывалась.

Однажды, когда они сидели на полупустом корте, отдыхая после бурного сета, Кортни вдруг спросила его:

— Почему ты ничего не рассказываешь о себе?

— Не о чем рассказывать, — пожал плечами Эрик.

— Ну как так! Не мог же ты тридцать пять лет прожить в пустоте! Ты уже знаешь все и о моей работе, и о семье, и о друзьях, а я о тебе ничего не знаю.

— А что ты хочешь узнать?

Кортни сделала неопределенный жест.

— Все. Где ты учился?

— В Гарварде.

— Там ты познакомился со своей женой?

— Да, — настороженно ответил он.

— Вы поженились, еще будучи студентами?

— Да.

Односложные реплики Эрика ясно свидетельствовали, что отвечает он лишь из вежливости. Кортни не хотела выпытывать его признаний, но при мысли о том, как много он знает о ней и как мало она — о нем, ей становилось не по себе. Что он скрывает, в конце концов? Что, его прошлое — государственная тайна? Ладно, если ему неприятно вспоминать о жене, попробуем зайти с другой стороны.