Эми Лорин - Сила и соблазн

– Почему? – нахмурясь, спросила она.

– Ну, прежде всего, он учится в частной, а не в государственной школе, как большинство детей. – Джордж пощекотал ее за подбородок, пытаясь вывести из мрачного состояния. – Понимаешь, он очень способный мальчик.

Ну, конечно. Тина знала это. Ее герой был самым умным на свете, по крайней мере, она так полагала. Тина серьезно кивнула.

– Его папа – владелец банка в Уиллингтоне, и Дирка готовят к тому, чтобы он когда-нибудь занял место своего отца.

При этом Джордж улыбнулся, но Тина не поняла значения этой улыбки; более опытный человек уловил бы в ней сочувствие.

– Только летом он может жить сообразно своему возрасту, – вздохнув, продолжал отец. – И я знаю, что он очень хотел бы играть в футбол, – добавил он тихо. – Ну, думаю, отец Дирка знает, что делает.

– Сомневаюсь.

Необычно резкая нота в голосе Пам заставила Тину взглянуть на мать, а вовсе не значение этого единственного произнесенного ею слова. Пройдет много лет после того январского вечера, прежде чем Тина поймет суть дальнейшего краткого разговора между ее родителями.

– Послушай, Пам, – осторожно предостерег Джордж. – Говард Тэнджер – прекрасный человек, он был мне очень хорошим другом, как ты сама прекрасно знаешь. Кем бы я был сейчас, если бы не Говард?

– Право, Джордж, – мягко возразила Пам, – я знаю и одобряю уважение, которое ты испытываешь к Говарду. Твоя лояльность достойна похвалы, но…

– Но, если бы не Говард, я бы все еще работал на кого-то другого, – тоже мягко прервал ее Джордж.

Пам вздохнула.

– Ну, хорошо, он был единственным банкиром, поверившим в твою затею и давшим тебе ссуду, чтобы ты начал свое собственное дело; но я никогда не соглашусь, что ты не добился бы успеха, если бы не он! – Подняв руку, она удержала его от возражения. – Нет, дорогой, позволь мне закончить. Возможно, ты потратил бы на это больше времени без Говарда, но ты бы нашел способ начать дело. Что касается Дирка, – Пам глубоко вздохнула, – в нем есть все, что ты хотел бы видеть в сыне. – Ее голос перешел в шепот. – В сыне, которого я не смогла тебе дать.

– Дорогая, не надо. – Если бы он не держал Тину, он бы вскочил, чтобы подойти к жене. – Ты же знаешь, что я не променял бы тебя на дюжину сыновей.

– Да, я знаю. – Пам широко улыбнулась. – А сейчас у тебя есть Дирк, по крайней мере, с июня до начала сентября. И меня очень огорчает, что только три коротких месяца в году он может быть мальчиком. Детство – и так слишком короткий период жизни, а он лишен его!

Так как беседа родителей представлялась Тине лишенной какого-либо смысла, она в этот момент заснула на коленях отца, по-прежнему тоскуя о своем новом друге Дирке.

Прошла зима, снова наступило лето, а с ним появился Дирк, немного выросший, но такой же угловатый. И так потекли годы их детства – для Дирка быстрее, чем для Тины. И в каждое последующее лето в них обоих происходили перемены, более заметные в Дирке, чем в Тине.

Свои летние воспоминания Тина берегла старательнее, чем скряга свое золото, – они и были для нее чистейшим золотом.

Золото! В горле Тины застряло не то рыдание, не то насмешливое фырканье. «При ближайшем рассмотрении это золото оказалось дешевой краской, заметно облупившейся за последние четыре года», – устало подумала Тина.

Дрожа от озноба, вызванного скорее ее внутренним состоянием, чем ветром, шумевшим за окном, Тина резко поднялась и застыла на месте. Шаги, прозвучавшие в холле, не были тяжелыми, но это и не были шаги Бет Харкнес. Шаги замерли у ее двери. Тина затаила дыхание. Когда шаги возобновились, она вздохнула с облегчением – но и с сожалением. Дверь напротив закрылась с легким щелчком, и Тина подошла к кровати и включила лампу на тумбочке. Теперь она была в безопасности: Дирк отправился спать. Взяв ночную сорочку с кровати и халат из шкафа, Тина приоткрыла дверь и прокралась через холл в ванную. Через пять минут она вернулась в комнату, заперла дверь, юркнула в постель под теплый пуховик и выключила свет.

Когда через несколько часов Тина наконец забылась беспокойным сном, одеяло и простыни были уже перекручены и смяты, а под ее опущенными ресницами залегли темные круги.

Под утро ее разбудил звонок телефона. Какое-то время после этого она находилась на грани сна и пробуждения. Она уже почти задремала снова, когда ей почудилось, будто нежные пальцы отвели пряди спутанных волос от ее виска и брови, и она услышала тихий знакомый голос.

– Не убегай. Пожалуйста, дождись меня, любовь моя, – молил он. – Дождись меня на этот раз.

Когда Тина окончательно проснулась, было уже довольно поздно. Не открывая глаз, она нахмурилась. Что-то было не так, но что именно? Приглушенный крик морской чайки вызвал улыбку: она была дома, а не в квартире на шумной улице Нью-Йорка.

Дирк.

Улыбка исчезла, и Тина снова закрыла глаза. Ей придется уехать, вернуться в город, в салон. Она просто не могла иметь дело с Дирком в таком состоянии.

Но даст ли ей Дирк уехать? Вопрос все еще мучил ее, когда она встала и направилась в ванную.

Под душем Тина вспомнила вчерашнее предупреждение Дирка. Она мысленно услышала его голос, низкий и напряженный, и дрожь пронизала все ее тело.

«Я хочу и получу тебя. Даже если для этого придется преследовать тебя до самой преисподней».

Дирк говорил всерьез, и Тина знала это. Она также знала, что именно он имел в виду.

Дрожа, она выбралась из ванны, уверяя себя, что дрожь вызвана отвращением, а не предвкушением.

Увидя свое отражение в зеркале, Тина не одобрила возбуждения, сверкавшего в ее золотисто-карих глазах.

«Стань наконец взрослой, дурочка!»

«Если тебе хочется совершить эмоциональное самоубийство, можно это сделать и без помощи Дирка Тэнджера!»

Оторвав взгляд от зеркала, Тина быстро вытерлась, надела халат и, внимательно осмотрев холл, стремительно пробежала в свою комнату.

Тина была уже на полпути к кровати, где лежала одежда, но вдруг резко остановилась и недоуменно прислушалась. Время приближалось к полудню… почему же в доме было так тихо? Или ее оставили одну?

Ее охватило любопытство. Она надела кружевное белье, темно-розовый свитер, сочетавшийся, как ни странно, с ее темно-рыжими волосами, и джинсы. Натянув сапоги, она пригладила щеткой волосы, не стала краситься и медленно спустилась по лестнице, на каждом шагу ожидая наткнуться на Дирка.

Внизу она осмотрелась: дом казался пустым. Но аромат свежеприготовленного кофе утверждал обратное.

Снова ощущая себя ребенком, Тина на цыпочках прокралась через столовую к кухне.

– Что это вы? – Стоящая у холодильника Бет подняла голову и вопросительно глянула на Тину. – Почему вы ходите по дому на цыпочках? Не беспокойтесь, вы никого не разбудите. Вы встали последней.