Эмма Солтерс - Эскиз брака

— Кажется, у меня тоже нет выбора. Я… я помогу вам, — запнувшись, сказала она.

На лице Джолли отразилось неимоверное облегчение.

— Отлично. — Он посмотрел на свой чизбургер. — Как только поедим, пойдем в мэрию и подадим заявление.

Одри отодвинула тарелку.

— У меня пропал аппетит, — сказала она. — Как вы можете есть?

Джолли поднял глаза, посмотрел на нее и промолвил:

— В конце концов, эта трапеза может оказаться для меня последней.

— О Боже! — ахнула Одри и испуганно огляделась по сторонам, сама не зная, что — или кого — она ищет.

Тем временем Джолли молча жевал свой чизбургер, думая о том, как возненавидит его эта девушка, когда он наконец скажет ей правду.

И тут же напомнил себе, что, скорее всего, это к лучшему.

Как бы там ни было, сейчас он ненавидел себя за них обоих.

Преданность другу в наши дни слишком дорого обходится…

3

Одри хватило пяти минут, чтобы составить план дальнейших действий. Сделав это, она тут же посвятила в него Джолли.

— Я буду искать клад вместе с вами.

— Нет, не будете.

— Нет, буду! — резко возразила она.

Джолли нахмурился.

— Это ни к чему. Честно говоря, вам может грозить опасность.

— А вам?

— Это совсем другое дело.

— Не вижу разницы.

— Послушайте, — сказал Джолли, наклонившись вперед, — вы не виноваты в случившемся. Поэтому помогите мне выполнить условия завещания, а остальное предоставьте мне.

Одри напряглась.

— И как вы себе это представляете?

— Вы вступаете со мной в брак, после чего я получаю карту, а вы улетаете домой, в Талсу. Я свяжусь с вами сразу же, как только найду клад.

— Если найдете, — небрежно бросила она.

— Я найду его. Верьте мне.

— Я не могу улететь домой.

Джолли отодвинул пустую тарелку.

— Это еще почему?

Увы, Одри не знала, что ему ответить. Честно говоря, теперь она вообще не знала, есть ли у нее дом. После всего случившегося Талса казалась ей далекой, как другая галактика.

— Понимаете, я чувствую себя в ловушке, — наконец заявила она. — В ловушке, которую подстроил мне дед, составив завещание именно так, а не иначе. Одного этого достаточно, чтобы я отправилась с вами. Кроме того, вам может понадобиться моя помощь, — надменно добавила Одри.

Лицо Джолли стало недовольным.

— Такая помощь мне не нужна. Я не хочу, чтобы вы ехали со мной. Это слишком опасно.

— Очень жаль, — сказала Одри. — Потому что я уже приняла решение.

— Вы ведете себя так же, как он, — буркнул Джолли.

Он встал, смял салфетку, бросил ее на стол и взял счет, деликатно положенный официанткой цифрами вниз.

Одри тоже поднялась.

— Вы намекаете на моего деда?

Добсон посмотрел ей в глаза, но не сказал ни слова. Он оплатил счет и вывел Одри из кафе, обняв ее за талию. Однако когда они оказались на улице, спор продолжился.

— Послушайте, Этелдред, я уже сказал, что кладоискательство — дело трудное, если не опасное. Я не позволю вам ехать со мной.

— Я беспокоюсь не о себе, — отрезала Одри. — Не хочу, чтобы тот тип причинил кому-нибудь вред, в том числе и вам.

Джолли не поверил своим ушам.

— И вы думаете, что, ваше присутствие сможет решить проблему?

— Может быть.

— Не глупите. Вы относитесь к тому типу людей, которые и мухи не обидят.

— Ну… да, я не люблю обижать мух, но это не мешает мне помогать людям, которые в этом нуждаются.

— Вы всерьез считаете, что сможете защитить меня от бандитов? — саркастически спросил Джолли.

— Да.

Хотя Добсону хотелось смеяться, он начинал чувствовать, что его терпению приходит конец. Какого черта? Он прошел огонь, воду и медные трубы. Неужели обещание, данное покойному другу, превратится для него в неразрешимую проблему?

— Послушайте, — ворчливо, может быть даже слишком ворчливо, сказал он, — в этом мире заведено так, что никто не ударит для тебя палец о палец. Каждый за себя. Не забывайте про правило номер один. Понятно?

Одри резко остановилась и уставилась на него.

— Я не могу думать только о себе. Это удел законченных эгоистов.

— Поверьте мне, детка, куда лучше заботиться только о самом себе. Именно в этом заключается первое правило выживания. По сравнению с этим все остальное мелочи. И если вы запомните это, то окажете нам обоим большую услугу, — сурово и непреклонно добавил он. — Потому что я не всегда буду рядом, чтобы приглядывать за вами.

— Я не просила вас приглядывать за мной, — удивленно сказала Одри. — Лично я убеждена, что могу позаботиться о себе, верите вы в это или не верите.

— Отлично. Так и договоримся. Потому что я не собираюсь быть чьей-то нянькой до конца моих дней. — Он стремительно двинулся к своему пикапу. — А сейчас берем ноги в руки. Нужно подать просьбу о разрешении на регистрацию брака, пока мэрия не закрылась.

Одри хмуро шла следим. Вдруг что-то заставило ее остановиться и оглянуться. Когда она увидела, что к ним быстро приближается какой-то коренастый мужчина, ее сердце сжалось от страха. О Господи, ростовщик!

— Джолли, там какой-то тип…

— Ну и что?

— Он… а вдруг он преследует нас?

— Не обращайте на него внимания.

— А если он один из этих… ну, ростовщиков?

— Это не он.

— Откуда вы знаете? Вы даже не посмотрели на него, — прошептала Одри.

— В нем два с половиной метра росту, у него волосы белые как снег и золотой зуб?

— Нет, — выдохнула Одри, едва слыша его слова. Она почти бежала, пытаясь не отстать от Добсона, и в то же время подозрительно оглядывалась. — Он лысый.

— Тогда это не он.

— Но…

Джолли остановился так внезапно, что Одри чуть не врезалась в него. Через несколько секунд мужчина прошел мимо, даже не посмотрев на них.

— Ну что, убедились? — сурово спросил Джолли. — Я же сказал вам, что это не он.

— Но откуда вы знали?

Джолли схватил ее за руку и потащил к пикапу.

— Никто не говорил вам, что вы задаете слишком много вопросов?

— Может быть, все дело в том, что я не получаю ответов.

— Похоже, вы слишком много смотрите телевизор.

— Да, я веду скучную жизнь.

— Это ваши проблемы.

— Не вижу тут никаких проблем. Разве вам не страшно?

— Послушайте, я уже сказал вам: тому малому нужны деньги. Зачем он станет шляться за мной, зная, что сейчас у меня их нет? Неужели это так трудно понять?

Одри вытянулась по стойке «смирно».

— Есть, сэр, — сказала она, по-военному отдала честь, а потом злобно добавила: — Если вас убьют у меня глазах, я и пальцем не пошевелю! — Конечно, ничего подобного Одри не думала и тут же устыдилась своего поведения. — Извините, — пробормотала она.