Екатерина Морозова - Фол последней надежды (СИ)

Сделав заказ довольному, как ребенок при виде сладкого леденца, официанту, закивавшему головой, я расслабилась на стуле, достав из сумочки блокнот с ручкой, в предвкушении предстоящей работы. Спустя пятнадцать минут передо мной поставили тарелку с самым дорогим блюдом и принесли в подарок от ресторана бутылку достойного вина. Но когда я посмотрела на то, что мне принесли, то подпрыгнула на стуле:

- Что это? - дрожащим голосом спросила я у радостного азиата.

- Саннакчи хве, - ткнул пальцем в шевелящееся, живущее своей жизнью, блюдо, улыбающийся официант, после чего, поклонившись, удалился, оставив меня наедине с этим кошмаром.

Передо мной, в белой тарелке, лежал небольшой осьминог. Вернее то, что от него осталось: маленькие щупальца с присосками шевелились, плавая в соевом соусе и приправах. Стараясь не упасть в обморок, я немигающим взглядом гипнотизировала отдельно лежащие конечности водного жителя, не зная, что мне с ним делать.

Моторин с друзьями сидел в новом корейском ресторане. Он полюбил корейскую кухню еще в Сеуле, куда он неоднократно ездил из-за своей футбольной карьеры. Он отнесся к походу в новый ресторан довольно скептически, понимая, что настоящую кухню можно попробовать только в стране, из которой она происходит родом, но оказалось, что шеф-повар "Цветка умэ" очень даже неплох. Ловко подцепив палочками удивительно вкусную лапшу, Алексей услышал вопрос друга:

- Мотор, а ты что думаешь делать после окончания этого сезона? Останешься в России? - спросил его соратник по команде Макс.

- Не знаю пока. Думаю. Предложения есть, но я не хочу торопиться. Сначала надо уладить семейные дела, - задумчиво ответил Алексей, попивая небольшими глотками соджу из бокала.

- Опять твой папаша старается взять под контроль твою жизнь? - хмыкнул другой друг Моторина - Кирилл, не имеющий отношения к футболу, и являющийся просто бизнесменом, которому они и были обязаны сегодняшним приглашением в этот ресторан.

- Скорее всего. Но не думаю, что у него это получится, - подтвердил догадку Кирилла Алексей. - Что там происходит? - из-за неприятного разговора, он раздраженно положил палочки рядом с тарелкой, отвлекшись на соседний столик. - Даже в ресторане не дадут спокойно время провести.

Друзья повернули головы в сторону причины недовольства Алексея: за соседним столом, расположенным неподалеку от них, одиноко сидела молодая женщина

в черном платье с оригинальным вырезом на груди. Она горестно рыдала, глядя в тарелку.

- Бросили, наверное, - предположил Макс.

- Ну и рыдала бы себе дома, - буркнул Алексей, но осознав, что девушка тут совершенно ни при чем, и злится он на отца, а не на нее, решил подойти к зареванной посетительнице ресторана.

Он вытер губы салфеткой, и, кинув её на стол, подсел за столик к девушке в чёрном, которая продолжала рыдать, не замечая его.

- Девушка! - она откликнулась на его обращение только со второго раза.

Я подняла глаза на мужчину, оказавшегося напротив меня. Сжав в руке салфетку, я в последний раз всхлипнула и затихла, понимая, что передо мной сидит тот самый Алексей, с которым я познакомилась несколько дней назад.

- Здравствуй, Алексей, - поздоровалась я с футболистом.

- Мы знакомы? - теперь уже пришел черед удивляться Моторину.

- Как ты мог забыть свою "самую большую фанатку"? - спросила я у него, вытирая слезы с раскрасневшихся от трения щек.

На секунду задумавшись, Алексей припомнил эту девчонку из небольшого городка, в котором они играли на этой неделе.

- Нина? Я не сразу тебя узнал, - улыбнулся он. - Ты, как мой верный фанат, преследуешь меня даже в Москве? - нахально спросил Моторин.

- Не дождешься! Я здесь по очень важному заданию, - вспомнив об осьминоге, я вновь зарыдала, глядя на последние минуты агонии его щупалец.

- Что за задание? Зарыдать до смерти живого осьминога? - продолжал улыбаться Алексей.

- Я устроилась на работу в редакцию журнала. Сказали заказать самое дорогое блюдо и написать о нем статью. Но откуда же мне было знать, что это живой осьминог! Ну, почти живой, - слезы так и катились по щекам, не желая останавливаться.

- Прекращай рыдать, - скомандовал футболист. - Сейчас разберемся.

Я вновь отвлеклась от блюда, посмотрев на Моторина. Стильная рубашка, яркий галстук и ярко-голубые глаза - в другой раз я бы точно залюбовалась им. Хорош, ничего не скажешь. Но сейчас меня волновал не он, а ускользающая возможность сделать карьеру корреспондента журнала.

Моторин подцепил палочками, отнятый у одного из щупалец, кусочек васаби, засунув его в рот.

- Не обязательно пробовать блюдо, чтобы написать о нем статью. В основном, её будут читать любопытные туристы, но попробовать нашего друга - осьминожку решаться единицы. Пиши: "Волшебный вкус хрустящего на языке еще живого осьминога, придающего особую пикантность этому блюду, не оставит равнодушным ни одного посетителя этого удивительного ресторана".

- Равнодушным он точно никого не оставит, - прошептала я себе под нос, увлеченно записывая слова Моторина.

- "Изысканная манера подачи саннакчи хве позволит ощутить все грани экзотики Востока", - продолжал "заливать" Алексей.

Я уже не плакала, а улыбалась до ушей.

- Еще немного, и я сама захочу попробовать этого восхитительного осьминога!

- Ну, значит, дальше сама справишься, - встал из-за столика Моторин и, посмотрев в сторону друзей, добавил: - Ты когда уезжаешь?

- Завтра утром.

- Не хочешь продолжить вечер в караоке? - спросив меня, улыбнулся он.

Мысли роем разлетались в голове. Не соглашаться? - Скучно проведу вечер и потеряю такую возможность. Согласиться? - Не очень ли я буду выглядеть доступной в его глазах? Пока я думала, он быстро добавил:

- Пойдем. Между нами уже столько всего было: и забор, и осьминог... Я угощаю, - после такого я точно не смогла отказаться от заманчивого предложения футболиста, сказав:

- Пойдем!

* * *

Алексей подвел меня к столу, за которым сидели его друзья, с любопытством наблюдая за нами. Один из них был, скорее всего, тоже футболистом, как и Моторин, поскольку обладал спортивной фигурой, которую было невозможно скрыть даже под рубашкой с длинным рукавом. Он выглядел доброжелательно, со своей располагающей к общению улыбкой и рыжеватыми волосами, которые небрежно спадали ему на лоб. Другой же был явно ниже двух своих товарищей, темноволос и худощав. От него веяло какой-то серьезностью и даже строгостью, в отличие от его улыбчивого соседа по столу.

- Это Макс и Кирилл, - представил мне своих друзей Моторин. - А это Нина. Моя старая знакомая, - он забавно усмехнулся, смеющимися глазами глядя на меня.