Наталья Калинина - Полуночное танго

Я спрыгнула с козел и села прямо в лебеду. Я испытывала самые противоречивые чувства. Главным было разочарование. Но я не хотела себе в этом признаться.

«Он убийца, — думала я. — Потому и слинял. Вполне может вернуться и кокнуть меня. Наверное, испугался, что я проболтаюсь. Но, с другой стороны, если Арсен хотел меня убить, он спокойно мог сделать это ночью. Нет, нет, я не должна так думать. Он просто куда-то пошел. Он вернется ко мне. Господи, хоть бы его не поймали…»

— И что, интересно, делает здесь эта нимфетка? — услышала я озорной голос дедушки Егора. Он стоял в двух шагах от меня. Я обратила внимание, что дедушка Егор был в брюках и белой рубашке. Обычно он ходил по дому в штанах на резинке и пестрой рубашке навыпуск.

— Греюсь. Сегодня холодный день.

— Дома есть кто-нибудь?

— Никого, если не считать меня. Но меня можешь не считать.

Дедушка улыбнулся.

— Ты знаешь, что я не ночевал дома?

— Откуда мне это знать?

— Ты же у нас всезнайка. — Он сделал шаг в мою сторону и протянул мне руку. Я, обрадовавшись, взяла ее и вскочила на ноги. — Ладно, пошли. Напоишь меня кофейком. — Он повернул голову и посмотрел на меня. — Из тебя получится настоящая сердцеедка. Это в тебе по нашей, захаровской, линии. Твой покойный дедушка Петр Михайлович был замечательным человеком и заядлым преферансистом, но чего-чего, а огонька в нем не было. Я бы даже сказал — ни единой искры. Я не знаю, правда, что представлял из себя твой отец, но, судя по всему, он был мужчина хоть куда.

Я налила кофе и себе тоже. Чуть-чуть полегчало. Я даже подумала о том, что, если Арсен исчез, это к лучшему. Можно вляпаться в такую историю…

Я вздохнула, вспомнив то, что случилось прошлой ночью. К щекам прихлынула кровь. Внизу живота что-то вздрогнуло и заныло.

— Варечка очень осуждает меня за то, что я бросил семью, — слышала я словно издалека голос дедушки. — Женя, твоя мать, тоже. Я понимаю. На семейных устоях, как ни верти, все общество держится. Но с какой стати, позвольте, именно я должен его держать? Я что, атлант? — Он задумчиво размешивал в чашке кофе. — Никакой я не атлант — я дедушка Егор. «Из-за лесу, из-за гор ехал дедушка Егор», — пропел он неожиданно высоким фальцетом, перегнулся через стол и сказал, глядя на меня в упор: — А лучше всего, чтобы окружающие не видели ни лица твоей жизни, ни ее изнанки. Для этого всего-навсего нужно быть великим актером, но ведь жизнь и есть ни на минуту не прекращающийся спектакль. Сегодня играем греческую трагедию, завтра — русский водевиль. Играем одинаково увлеченно и профессионально. Как ты думаешь, я прав?

Он протянул руку и погладил меня по голому плечу. Я почему-то вздрогнула.

— Да. Если все принимать всерьез, и в самом деле можно сыграть в ящик. Или кого-то убить, — сказала я. — Как ты думаешь, почему люди так любят друг друга обманывать?

— Потому что они слишком серьезно воспринимают жизнь. Знаешь, кто самый умный человек на земле? Никогда не догадаешься. Цирковой клоун, с лицом, размалеванным красно-белой краской, и в больших неуклюжих башмаках. Он говорит людям: смейтесь над собой, облегчайте душу. Только не стройте постных рож. Тот, кто часто смеется, никогда не возьмет в руки топор или нож и не поднимет его на ближнего. Мошенниками и убийцами бывают люди с постными скучными физиономиями…

Он говорил еще, время от времени касаясь своей рукой моего обнаженного плеча, и я каждый раз вздрагивала от его прикосновения. Я погрузилась в свои нерадостные думы. Мне вдруг пришло в голову, что я должна увидеться с Арсеном и сказать ему, что люблю его. Иначе то, что произошло между нами ночью, можно назвать одним отвратительным словом: разврат.

— Ты пользовался моей лазейкой? — осторожно поинтересовалась я.

— Да. Я через нее вышел и вошел. Потом еще раз вышел и еще раз вошел. Замечательное изобретение. Правда, немножко узковато, но если вобрать живот и…

— Ты никого не видел в саду?

— Не обратил внимания. Был погружен в собственные переживания.

Дедушка встал, громко отодвинув стул.

— А вот и Варечка. — Я тоже услышала, как хлопнула входная дверь. — Внимание, занавес. Попрошу всех актеров, участвующих в сцене, занять свои места. — Дедушка Егор застегнул воротничок рубашки, пригладил рукой волосы. — Ну, я пошел, — бодрым голосом заявил он. — Спасибо тебе, Сашенька, за компанию.

— И куда ты, интересно, намылился? — поинтересовалась из коридора бабушка.

— Купить «Мурзилку». Не знаешь, Варечка, в киоске на Маяковской продают «Мурзилку»?

Бабушка что-то проворчала. Похоже, она была не в настроении.

Марго нашла меня в саду. Я взобралась на теплый бетон фонтанчика и пялилась бессмысленно на крольчатник.

— Жанку зарезали, — сообщила Марго, присаживаясь рядом и обдавая меня запахом духов и свежего пота. — Ты не знаешь, где Женька?

— Понятия не имею.

— Ты слышала, что я сказала?

— Зарезали Жанку.

— Похоже, для тебя это не новость.

Марго наклонила голову и попыталась заглянуть мне в глаза, но я опустила веки.

— Я почти не знала ее.

— Ты про нее спрашивала. Вчера. С чего это вдруг?

— Да так. Встретила недавно на Бродвее.

— Говорят, просто плавала в крови. Ей перерезали кухонным ножом горло, а потом выпотрошили живот. Представляешь?.. Да проснись же ты наконец. — Марго принялась меня тормошить, и я от неожиданности до крови прикусила язык.

— Отстань. Мне больно. — Я почувствовала, как по подбородку сбегает тоненькая струйка слюны.

Марго достала из сумки платочек и вытерла мой подбородок.

— Не хочешь проведать своего дружка? К нему уже пускают. Первым, как то и полагается, визит нанес следователь.

— Следователь? Почему?

— Пока не знаю. У тебя есть возможность расспросить Славку лично.

— Я… я сегодня не смогу к нему пойти.

— Как знаешь. Интересно, а где все-таки Женька? — Марго встала и, уперев руки в бедра, выгнула спину. — Не нравится мне эта история с Жанкой. Ты когда сегодня домой вернулась?

— Я не посмотрела на часы.

— Жаль. Он довез тебя до пустыря?

— Послушай, Марго, какое это имеет отношение…

— Имеет, Пупсик, имеет. Следователь наверняка выспрашивал у Славки, где он был в ту ночь и с кем.

— Славка не проболтается.

— Как знать. — Марго задумчиво поковыряла между передними зубами кончиком своего малинового ногтя. — Интересно, что он все-таки делал в три часа ночи на Маяковской?

— Может, он поехал домой по…

— Скажи это кому-нибудь другому, но не нам со следователем. Из Парижа в Мадрид не летают через Северный полюс.