Шантель Седжвик - С любовью, Лукас

Я громко смеюсь. Клянусь, он ненавидел этот сериал. Каждый раз, когда я его включала, он выражал недовольство. Но, тем не менее, смотрел его со мной каждую неделю. И сейчас я вспоминаю, что он задавал много вопросов, пока шел сериал.

И пообещай мне, что не станешь одной из тех странных девчонок-фанаток, которые плачут, когда видят актеров по телевизору или где еще. Серьезно. Ты знаешь, о каких я говорю…

Какой мой совет сегодня? Выберись и научись чему-нибудь новому. Мне всегда хотелось научиться играть на барабанах. Это необдуманно или как?

С любовью, Лукас.

Откладываю тетрадь в сторону, открываю застекленную дверь и удивляюсь облакам в небе. Можно почувствовать запах океана вперемешку с дождем. Губы расплываются в улыбке, когда падает первая капля. Протягиваю руку и ловлю капли ладонью. Я всегда становлюсь счастливой, когда идет дождь — особенно если с молнией и громом. Люблю хорошую бурю.

Хотя так было не всегда. Каждый раз в детстве, когда раздавался гром, я бежала, напуганная, в комнату родителей, но мама с папой всегда говорили мне, что все в порядке и что надо вернуться ко сну. Я шла обратно в свою комнату и сворачивалась клубочком на кровати, пока не заканчивалась буря.

Однажды ночью, во время очень громкой бури, Лукас обнаружил меня съежившуюся у изголовья кровати. Даже несмотря на то, что тогда мне было семь, я все еще помню каждую деталь. Он взял меня за руку и повел в свою комнату. Уложив меня на своей кровати, он сел на диванчик у окна и рассказывал веселые, придуманные им самим, истории, пока не утихла буря.

Он делал это больше раз, чем я могла сосчитать. Даже в этот последний год, в больнице, когда началась сильная буря, я свернулась рядом с ним, а он выдумал сказку о том, как Белоснежке и Золушке пришлось подраться из-за красивого принца. Эта история была полна профессиональных рукопашных движений, некоторые из семи гномов поддерживали Золушку, а полевая мышь кусала Белоснежку за пальцы ног.

Хоть его истории и были невероятными, я всегда могла рассчитывать на то, что он меня рассмешит.

Делаю глубокий вдох, а затем захожу внутрь и иду завтракать.

На кухне Джо намазывает масло на кусочек тоста. Увидев меня, она берет две чашки и наполняет обе апельсиновым соком.

— Спасибо, — говорю я, когда она ставит одну передо мной. — Где мама?

Она пожимает плечами.

— Она уже гуляет. Сказала, что должна кое-что сделать, и чтобы мы ее не ждали на завтрак.

— Ох. — Я хмурюсь. Обычно она мне говорит, куда идет. Странно.

Джо наблюдает за мной, на ее лице беспокойство смешалось с грустью.

— Повеселилась вчера? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Все было хорошо. Правда, я никого не знала. — Ох, и, кажется, все девочки уже меня ненавидят. Решаю об этом не упоминать. Не хочу, чтобы ей захотелось подружить меня с этими девочками. Кажется, именно это она и сделает.

Она кивает и делает глоток сока.

— Есть на сегодня планы?

— Нет. — Я беру со стола банан и засовываю в тостер кусок хлеба. — У тебя есть арахисовое масло?

Она смеется и качает головой.

— Ты как твоя мама. — Она рукой показывает на шкаф позади меня. — Она всегда так ела, когда мы были моложе. — Она морщит нос. — Никогда не понимала, почему ей это нравилось. Мне нравится по раздельности, но вместе? Гадость.

— Да это лучше всего, — отвечаю я, пожимая плечами.

Пока намазываю арахисовое масло и бананы на тост, мы обе молчим. Джо присаживается и поднимает газету, которая лежит на столе. Она медленно жует и читает.

Я наслаждаюсь каждым кусочком тоста. Он напоминает мне о доме.

— Итак, у тебя и правда нет планов?

Я поднимаю взгляд и качаю головой.

— А что? Что такое?

— Мне интересно, хочешь ли ты выйти сегодня на лодке. Я собираюсь проверить голубых китов в Ньюпорте. За ними всегда весело наблюдать.

— С удовольствием! — Я удивляюсь эмоциональности своего голоса, но как можно не волноваться от того, что увидишь вживую настоящих китов?

— Замечательно. Иди готовься. Одень что-нибудь светлое, чтобы не перегреться. И не забудь про крем от загара. Твоя светлая кожа обгорит на солнце.

Засовываю последний кусок тоста в рот и бегу в комнату, чтобы переодеться.

Поездка до порта, где стоит лодка Джо, занимает пятнадцать минут. Слева от себя вижу длинный причал с рядами доков, которые тянутся в воду. Не могу поверить, что столько лодок привязаны к докам. Слишком много, чтобы сосчитать. Задаюсь вопросом, как Джо найдет свою лодку, но она находит. Ее лодка белая и довольно маленькая, но очень симпатичная.

— «Соло»? — Я улыбаюсь, когда вижу название на боку. — За этим скрывается какая-нибудь история?

Она смеется.

— Сначала я собиралась написать Хан, но затем мне захотелось чего-то более неброского.

— Ты шутишь.

— Эй, то, что я живу у моря, не значит, что мне не могут нравиться «Звездные войны».

Я поднимаю руки в защитном жесте.

— Я не прикалывалась, честно.

Она фыркает.

— Ты об этом думала. И, пожалуйста, скажи мне, что знаешь, кто это.

Конечно знаю. Кто не знает?

— Он стрелял первым.[2]

Она растрепывает мои волосы.

— Моя девочка. А теперь запрыгивай. Давай выберемся отсюда.

Я даже не задумываюсь и залезаю на борт, стараясь держать фотоаппарат подальше от воды. Жду, когда она отцепит «Соло» от дока, и мы отплываем.

Солнце греет мою кожу, и через несколько минут осознаю, что забыла про крем. Конечно. Ну еще бы. Надеюсь, что позже у Джо найдется немного алоэ.

На небе все еще облачно, но вода тихая и изумительная. Джо направляет нас очень далеко. Я признаюсь, что немного боюсь замкнутых пространств или…думаю, наоборот, не замкнутых пространств, потому что нахожусь в огромном океане и вокруг много пространства. Достаю свой сотовый и удивляюсь, что все еще есть связь. Ищу противоположное значение клаустрофобии, пока есть возможность. И нахожу — агорафобия, боязнь открытых пространств? Думаю, что такое слово пойдет.

Невзирая на то, что ощущаю себя в огромном океане очень маленькой и уязвимой, здесь очень красиво. Умиротворенно, спокойно. Думаю, что могла бы к этому привыкнуть. Только после того, как преодолею агорафобию. Я прислоняюсь к борту лодки, мои волосы развеваются на ветру. За бортом плещутся волны, и я чувствую несколько капель на своей руке.

— Итак, с какими животными ты работаешь? — спрашиваю я Джо. Мне приходится говорить громче, чем обычно, так как от мотораочень много шума. — Ты ведь работаешь с животными, так?