Сьюзен Уорт - Укрощение любовью

— Глупышка! — Луис грубо встряхнул ее. — Они могли разорвать тебя на куски раньше, чем я успел бы до тебя добежать. Пока они не привыкнут к тебе, никогда не приходи сюда одна. Ясно?

Габи кивнула, все еще не доверяя своему голосу, а Луис в это время внезапно отпустил ее, слегка оттолкнув от себя.

— А сейчас возвращайся назад, — скомандовал он.

— Д-да.

По телу Габи пробежала судорога, она даже не смогла пошевелиться. Габи поднесла руки к голове и увидела, как взгляд Луиса, словно сам того не желая, опустился с ее лица на тело. Следя за его взглядом, она увидела, что ее легкая ночная рубашка насквозь промокла и прилипла к телу, повторяя все его изгибы.

— Ох!

Габи услышала свой собственный возглас, идущий как бы из глубины ее существа. Она понимала, что должна почувствовать стыд или, по крайней мере, ужасно смутиться, но почему-то ничего подобного не ощутила, но зато вдруг, издав слабый стон, начала медленно оседать к ногам Луиса.

Глухо, словно через толщу воды, темной и глубокой, донеслось проклятие. Когда Габи пришла в себя, он нес ее через террасу, ее голова покоилась на его широкой груди, а миниатюрные ножки свободно раскачивались в воздухе. Никогда еще мужчины не носили Габи на руках, даже когда она была ребенком. И она, безусловно, бы воспротивилась, если бы кто-то попытался сделать нечто подобное. Но сейчас…

Между тем Луис довольно бесцеремонно бросил ее на кровать.

— А теперь, Бога ради, вытрись и переоденься.

Габи слышала этот знакомый резкий голос, но вместо того, чтобы подчиниться, только перевернулась и уткнулась носом в подушку. Снова послышалось приглушенное проклятие, затем шаги — вначале удаляющиеся, потом приближающиеся. Мгновение спустя Луис рывком поднял ее. Габи попыталась воспротивиться, но он ловко сдернул с нее ночную рубашку и, несмотря на ее слабые протесты, с присущей ему ловкостью быстро растер ее тело.

— Где хранятся твои ночные рубашки? — требовательно спросил Луис.

— М-м-м?

Луис вновь слегка встряхнул Габи и, когда она мягко осела прямо возле него, начал быстро выдвигать и задвигать ящики шкафа. Последовала короткая пауза, затем Габи почувствовала, как он тяжело опустился на кровать рядом с ней. Она только сонно улыбнулась и повернулась в сторону Луиса.

— Я не знаю, куда Хуанита положила твои ночные рубашки, поэтому тебе придется надеть на себя вот это. Она вполне сухая, чего, однако, нельзя сказать о моем пиджаке.

— Спасибо, — пробормотала Габи, не до конца понимая, за что благодарит. Она ощутила, как все те же руки завернули ее во что-то теплое и мягкое, похожее на невесомое облако. Одна рука, затем другая, потом кончики пальцев легко скользнули по ее озябшему телу, отчего по нему тут же пробежали мурашки.

— Габи, — голос звучал совсем близко, и, приоткрыв глаза, Габи увидела, что Луис склонился над ней. — Надеюсь, все будет в порядке?

— М-м-м.

— И больше, пожалуйста, никаких ночных прогулок. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Габи взглянула на него сонными глазами, а затем, словно исполняя давно задуманное желание, подняла руку, скользнула ею по его шее, запустила пальцы в кудрявые волосы на груди и провела по его спине. Затем Габи притянула его к себе и почувствовала, как под гладкой, словно атлас, кожей напряглись упругие мышцы.

Ладонь второй руки Габи положила Луису на грудь, перебирая пальцами вьющиеся волосы. От легких прикосновений ее ладоней его дыхание участилось, а крошечные соски затвердели. Луис вздрогнул всем телом, и она почувствовала тяжелые удары его сердца. Габи подняла к нему лицо и ощутила на щеке теплое дыхание. Ее влажные губы жадно раскрылись навстречу поцелую.

Луис ощутил на своих губах пряный аромат дикого меда. Его язык погрузился в ее губы, тело напряглось и отяжелело. Мысли Габи о том, что следует делать, а чего не следует, куда-то испарились. Остался лишь один первобытный инстинкт, повелевающий прижать его к себе, раствориться в нем, принять его в себя. Тело Габи напряглось, и она выгнулась навстречу ему. На мгновение руки Луиса обхватили ее плечи, пальцы впились в тело, но он тут же разжал их, резко высвободившись из объятий.

Габи протестующе застонала.

— Нет, Габи, не сейчас. Я хочу, дорогая, чтобы ты полностью сознавала себя, когда мы будем любить друг друга, и я хочу, чтобы этот миг навсегда запечатлелся в твоей памяти.

Луис поднялся и натянул простыню ей до подбородка. Но прежде чем он неслышно закрыл за собой дверь, Габи погрузилась в глубокий сон.

— Добрый день, сеньорита Габриэла.

Послышалось тихое постукивание фарфоровой посуды, а затем яркий луч света ударил Габи прямо в глаза. Остатки глубокого сна, в который она погрузилась после своего приключения, улетучились. Габи открыла глаза и увидела молодую горничную, открывающую последний ставень.

— Добрый день, Хуанита. — Габи повернулась к горничной и, когда та ушла, улыбнулась.

Поднос с завтраком стоял на столике возле кровати, от него исходил аппетитный запах. Габи почувствовала, что в горле пересохло, и от аромата чая у нее потекли слюнки. Она слегка приподнялась и замерла. Ее карие глаза потемнели от ужаса, отказываясь воспринимать увиденное. Вместо шелковой ночной рубашки на ней была матросская рубашка из тонкого поплина, показавшаяся ей пугающе знакомой. Все произошедшее всплыло в памяти, словно из тумана… Но ведь хоть что-то из тех видений должно было, наверное, произойти на самом деле, Луис действительно надел на нее эту рубашку, которая продолжала хранить тепло его тела! И даже сейчас, слегка нагнув голову, она была уверена, что чувствует запах Луиса Эстрадо.

Габи прищурилась, пытаясь привести в порядок воспоминания, постепенно всплывающие в ее сознании, восстановить ход событий. Да, она чувствовала себя как-то очень странно и вышла в сад к бассейну… Затем она повернулась и увидела его. Даже сейчас, лежа в теплой постели, она содрогнулась, вспомнив об этом… Потом она упала в темную воду бассейна, и он на руках отнес ее в дом, раздел — при этом воспоминании щеки Габи сразу запылали — и надел на нее эту рубашку. А потом он ушел… действительно ли ушел просто так?

Откуда же эти эротические видения, всю ночь преследовавшие ее во сне? Неужели это лишь отражение того, что действительно произошло в этой постели? Нет, это только сон. Она не могла вести себя так с мужчиной, это не в ее правилах, тем более с тем, кого она ненавидит.

И все-таки случившееся было правдой. В зрелом возрасте, двадцати шести лет от роду, благоразумная, твердо стоящая на ногах, Габи Холм вдруг начата предаваться любовным мечтаниям! Какое-то время она сидела, покусывая губы, а затем с иронией подумала, что в подобных случаях стоит чуть более обдуманно выбирать мужчин.