Кровавые клятвы - М. Джеймс
От одной мысли об этом мой член твердеет, а по венам разливается желание. Придётся постараться, чтобы дождаться первой брачной ночи. Я хочу её сейчас, сегодня. Терпение никогда не было моей сильной стороной, и хорошо, что мы не останемся в этом особняке. Я бы не смог удержаться и не пойти к ней в комнату, если бы мы остались.
Финнеган хмыкает, оглядываясь на Константина.
— Свадьба должна состояться быстро, пока не стало известно о том, что сделал Джованни. Чем дольше мы ждём, тем сложнее становится ситуация. Спрячем это под чем-нибудь другим. Под большой свадьбой. Под захватом власти Тристаном.
Константин кивает.
— Я дал ей двадцать четыре часа, — повторяет он. — К завтрашнему вечеру она будет мертва или помолвлена.
— А потом ещё неделя до свадьбы, — подчёркивает мой отец. — Максимум две.
Я сжимаю челюсти. Две недели — слишком долгий срок, чтобы ждать, пока Симона окажется в моей постели, подо мной, будет таять от моих прикосновений. Доказывая, что она так же подвержена моему вожделению, как и любая другая женщина.
— Две недели, — говорит Константин. — Этого времени достаточно, чтобы она подготовилась. Как ты и сказал, свадьба должна быть пышной. Зрелищной. А пока мы можем заняться деловыми аспектами передачи власти.
— А что насчёт других мужчин? — Спрашиваю я, стиснув зубы. Я бы с радостью убил их всех за то, как они смотрели на неё, как будто кто-то из них имел на неё право, но я знаю, что отец скажет, что они нам нужны. Что нам нужны люди, которые знают все тонкости бизнеса Джованни, чтобы сделать его нашим.
— Константин займётся ими. Они либо подчинятся, либо падут, и точка. — Отец встаёт, поправляя пиджак. — Нам пора возвращаться в отель.
Я киваю, понимая, что мне нужно уйти и оставить Симону наедине с её мыслями. Но что-то внутри меня тянет меня обратно к ней, требуя, чтобы я снова её увидел. В конце концов, если она скажет «нет»…
Этого не произойдёт. Она не предпочтёт смерть браку со мной. Это невозможно.
— Я собираюсь поговорить с Симоной перед отъездом, — говорю я ему. — Встретимся у входа.
Отец ворчит.
— Не привязывайся слишком сильно, сынок. Если что-то пойдёт не так, если она станет обузой, а не помощником, тебе придётся сделать трудный выбор. Будь к этому готов.
Я смотрю, как он выходит из комнаты вместе с Константином и Дамианом, поражённый его последними словами и понимая, что мне не стоит удивляться. Мой отец, как я и думал раньше, бессердечен. Холоден. Он бы женил меня на Симоне, а потом приказал бы её убить, если бы решил, что так будет лучше для захвата владений Руссо. Но я совершенно не хочу видеть Симону мёртвой.
Я хочу, чтобы она была жива и принадлежала мне.
Он оставляет меня одного в гостиной, окружённого призраками амбиций и неудач Джованни Руссо. У этого человека явно был дорогой вкус, здесь всё кричит о деньгах и власти, от ковров и мебели до картин на стенах и антиквариата на полках, с которого только что смахнули пыль. Но, несмотря на всё своё богатство и влияние, Джованни умер в одиночестве в паршивом убежище, преданный собственной жадностью и глупостью. Это поучительная история, из которой я собираюсь извлечь урок.
Я не повторю его ошибок. Я не позволю своим амбициям ослепить меня и не заметить опасности вокруг. И я не буду недооценивать женщину, которая вот-вот станет моей женой.
Мне требуется добрых полчаса, чтобы найти её в незнакомом доме. Особняк просторный и роскошный, с мраморными полами, высокими потолками и комнатами, которые, кажется, созданы скорее для красоты, чем для комфорта. Я слышу эхо своих шагов, пока иду по коридорам, украшенным дорогими произведениями искусства и семейными портретами. Я нахожу Симону в помещении, похожем на библиотеку. Она стоит спиной к двери перед книжными полками от пола до потолка. На ней всё та же чёрная шёлковая блузка и брюки, сшитые на заказ. Ткань облегает её стройные изгибы так, что я начинаю завидовать.
Она знает, что я здесь, я вижу это по тому, как напрягаются её плечи, но не оборачивается.
— Нравится экскурсия? — Спрашивает она, стараясь, чтобы её голос звучал нейтрально.
— Милое местечко, — говорю я, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Очень... впечатляет.
— Так и должно быть. Мой отец потратил на это достаточно денег. — Она, наконец, поворачивается ко мне лицом, и я вижу усталость в её темных глазах, несмотря на все её попытки скрыть это. — Чего вы хотите, мистер О'Мэлли?
— Тристан, — поправляю я её. — И я хочу с тобой поговорить.
— О чём? Мы уже обсудили важные моменты. Ты хочешь жениться на мне, я не хочу выходить за тебя замуж, и, судя по всему, моё мнение не имеет значения. Я либо сдамся, либо умру. Всё просто, не так ли?
— Неужели брак со мной хуже смерти?
— Я не знаю. — Она холодно смотрит на меня с другого конца комнаты. — Я не испытала ни того, ни другого. Но одно из них окончательное и положит конец моим страданиям, в то время как другое, я думаю, лишь продлит их.
— Звучит очень драматично.
Она поджимает губы.
— Вы даже не представляете, насколько драматичной я могу быть, мистер О'Мэлли.
— Я бы хотел это выяснить.
Она ухмыляется, и от изгиба её полных губ у меня мгновенно встаёт, причём до неловкости.
— Не думаю, что вам это удастся.
— Мы никогда не узнаем, что ты предпочла бы — пулю или свадебный букет.
— Вам это нравится, мистер О'Мэлли? Перебрасываться со мной колкостями? — Она склоняет голову набок. — Мне это не нравится. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Но очевидно, что единственный способ добиться этого — согласиться на раннюю могилу.
Я внимательно наблюдаю за ней, пока она говорит. Она напугана. Она очень хорошо это скрывает, но я слышу лёгкую дрожь в её голосе, вижу, как едва заметно дрожат её губы. Она боится смерти и хочет, чтобы я поверил, что она может предпочесть это браку со мной, но я не думаю, что она это сделает.
— Ты не откажешь, — уверенно говорю я
