Синдром хорошей - Ольга Рог
«Сделаем вид, что никого нет дома» — она мимикой лица приказала кошке не мяукать и приложила указательный палец к губам: «Тс-с-с! Тихо!». Мулька лупила хвостом и поглядывала в сторону, откуда исходила угроза.
— Оль, это Тимофей! Открой, я знаю, что ты дома! — перекрикивая писк, почувствовавших беспокойство матери котят, старший брат ее бывшего, еще раз отбил дробь костяшками по двери. — У меня есть ключ, но я хочу, чтобы ты сама открыла. Оля, мне мама звонила, я в курсе, что Серый сделал. Открой, поговорим.
Хоть молчи, хоть не молчи — Тимофей одинаково войдет, по голосу слышно, что настроен решительно. Обреченно вздохнув, Леля натянула на голову шапку, прикрывая свой «стыд и срам» и пошла впускать Тима. Ключи есть у обоих сыновей Дарины Федоровны, но изнутри есть еще небольшая задвижка, держащаяся на «соплях». Двинь плечом посильнее и расшатанный крепеж не выдержит.
— Проходи, — приоткрыла Ольга створку, сердито сверкая стеклами очков.
Он был в распахнутой куртке и принес запахи улицы с легким оттенком кедрового парфюма. Скинув обувь, прошел следом и стал ее разглядывать.
— Шапку снять не дам. Думаю, твоя мама уже поведала, что под ней, — она насупилась и даже чаю не предложила. Скрестив руки под грудью в знак протеста, сидела на диванчике, вытянув ноги в вязанных свекровью разноцветных носках. Белее настенной штукатурки.
— Оль, я не спорить с тобой пришел, а помочь. Замок новый принес, чтобы вставить. Начистил бы этому гаду морду, да мать просила его не трогать, руки не марать, — он вскинул голову и дернул шеей, захрустев позвонками.
Глянул на притихшую Мульку, закрывающую лапой своих отпрысков. Стало так горько и тошно, что из-за гаденыша Сережи теперь и его записали во враги. Все, что ходит в штанах — угроза! Просто выработался рефлекс, просто им не на кого больше положиться. Шапка эта дурацкая из-под которой торчат в разные стороны черные пряди…
— Поздравляю! Вы с женой решили ребенка завести. Уделял бы больше внимания Анжелике, мы сами справимся, — не упустила Оля возможности упомянуть, что в благотворительности за чужой счет не нуждается.
— Какого ребенка, Оль? Пару дней назад съехал на съемную квартиру. Дал Анжелке возможность собрать свое барахло и спокойно уйти. Не могу я с ней больше жить и делать вид, что все в порядке. Я очень сильно ошибся, женившись на ней, — он задумчиво стал поглаживать подбородок, как мудрец, который теребит свою бороду. Хоть поросли там и не было.
Перед Тимофеем Фокиным стояла не простая дилемма: «Рассказать или нет о своих подозрениях в связи ее мужа и своей жены?». Для нормально человека, это запредельное скотство. Но, не для таких, как Анжелика и Сергей.
Не станет ли для Ольги, полученная информация еще одни ударом?
Глава 15
Сергей проснулся от нестерпимой жажды и сухости во рту. Его тело покрылось липким потом. Махнув рукой, он сбил с прикроватной тумбочки бутылку недопитого вина, и она отомстила, упав на пол и разлив красную жижу по паркету. Фокин вздохнул и нащупал что-то теплое рядом. Присмотрелся, пытаясь вспомнить, что за девка сопит на другой половине. Решил, что в принципе, без разницы.
Растолкав ее, наскоро и грубо овладел. Если для того, чтобы затащить девку в постель, нужно постараться и произвести впечатление. То после интима, церемониться нет смысла. Завязывать отношения с доступной бабой не входило в его планы. Подтянув трусы, он свесил в кровати волосатые ноги и лениво ей сказал:
— Выметайся, скоро жена придет.
— Ах, ты гад! Ты не сказал, что женат! — завопила девица, разыгрывая оскорбленную невинность. Это при том, что обручального кольца с пальца Сергей не снимал. — Мерзкий ушлепок, а говорил, что свободен.
— Сейчас свободен, но по факту есть жена и она скоро ко мне вернется, — он почесал живот, поморщившись от высоких звуков, режущих чуткий похмельный слух.
Не глядя больше на нее, собрал с пола свои разбросанные вещи. Дошел до ванны и закинул тряпки в стиральную машинку. Подумав, снял труселя и отправил туда же. Включил цикл стирки. Залез в душ, блаженно подставив тело под теплые бодрящие струи воды.
Фокин честно пытался расслабиться, но ему вспомнился звонок от Анжелики, которая примерно таким же тоном вопила, что муж от нее уходит.
— Он что-то знает, Сережа! Я точно тебе говорю, — паниковала кляча. — Тимофей сказал, что подал на развод.
— С чего бы ему знать? Или ты, дура, проболталась? — зашикал на нее Фокин-младший, выходя из рабочего кабинета в коридор, чтобы коллеги свои уши не грели.
— Я ничего не говорила! Ничего! Мы где-то прокололись, Сереж, — ныла Анжелка, действуя ему на нервы.
— Нет никаких «мы»! Ты — отдельно, в стороне. Поняла? — рыкнул он на любовницу, что ее проблемы — это только ее проблемы. Заколебали анжелкины сопли и слюни.
Пусть сама разгребает, у него своих проблем достаточно. Вон, недавно кто-то брякнул, что он — кандидат на вылет с насиженного места. С Ольгой перестарался, палку перегнул. Хотел вернуть жену обратно и опять накосячил, дебил. Мать ему угрожает всеми карами небесными. Как сговорились!
Набрав в рот воды, он прополоскал зубы и выпустил обратно фонтанчиком. Вроде бы чистый, а состояние, что опять вонюч вернулось. В глазах потемнело от злости. На себя, на ситуацию в целом… Еще шалава ходит по его квартире и стучит каблуками. Давно пора уйти.
«Или решила прихватить что-то в счет компенсации?» — закралась неприятная мыслишка.
Сергей наскоро вытерся полотенцем и пошел прямо так, голышом, поскольку сменку из шкафа не взял, а халат на глаза не попался.
Он ворвался в спальню и встал, как вкопанный.
На полу лежал разбитый ноутбук. Бутылку она, коза драная, грохнула об стену и осколки от нее были рассыпаны по кровати. Наволочка на подушке вымазана красной помадой в неприличном слове на «Хэ».
— Что это, вашу мать, было? — Фокин почесал загривок, но ему никто не ответил.
Сергей грустно опустил глаза на пытавшегося втянуться и стать незаметным младшего с поникшей «головой». Погрозил ему пальцем, что это он, похотливый орган виноват. Не умеет вставать на нормальных девок. Все каких-то придурочных находит по кабакам.
Глава 16
— Давно это у них? — Ольга потерла шапку, на месте, где шишка зачесалась.
Мало ей одной проблемы, она вдруг оказалась общей. Тимофей
