Рай, которого не ждала - Лана Норд

бывало сидел на своей кровати и зависал в телефоне. Мышкой я проскользнула на свое место. Матвей поднял на меня глаза:

— Прости, я не сдержался, но твои глаза — это что-то невероятное! Они как будто на расстоянии притягивают, гладят, ласкают, не устоял, виноват. Больше такого не повторится, будь спокойна.

Я выдохнула с облегчением — вот все и разрешилось. Это была сиюминутная слабость с обеих сторон, но теперь все прошло, мы снова стали просто попутчиками.

— И ты меня извини, Матвей, не знаю, что на меня нашло, обычно я так себя не веду, но теперь снова все в порядке, так?

Матвей внимательно посмотрел на меня своими глубокими проницательными глазами и кивнул:

— Да, в порядке.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Спали, ели и играли в карты, чтобы скоротать время. Вечером снова была длительная остановка. Мне выходить не хотелось, а Матвей пошел курить.

Вернулся он с добычей: принес бутылку вина и подарил мне красивую алую розу на длинном стебле. Она была такая ароматная и безупречная, что я чуть не прослезилась от восхищения, мне уже очень давно не дарили цветов и небольшое внимание со стороны Матвея пришлось весьма кстати.

За окном стемнело.

Завтра утром я должна была прибыть в свой пункт назначения, Матвей выходил раньше, а это значило, что это был наш последний совместный вечер.

Мы тихонько включили музыку на телефоне, чтобы никому не мешать, приглушили верхний свет, оставив гореть только ночники и потихоньку тянули вино, изредка перебрасываясь фразами, которые не несли в себе глубокого смысла. Я быстро опьянела, наконец-то стряхнула с себя весь груз негатива и предательства, и позволила себе расслабиться, по крайней мере на этот вечер. Вино было допито, нужно было идти спать, но мы тянули мгновение, молча глядя друг на друга.

— Я хочу тебя поцеловать, Карин, в последний раз, позволишь? — вдруг произнес Матвей.

— Нет, нельзя, в прошлый раз это плохо закончилось.

— На прощание, и на этом всё.

То ли вино сыграло со мной злую шутку, то ли сама хотела этого, но боялась признаться себе, но я вдруг согласно кивнула. Взгляд Матвея потемнел. Он подошел ко мне, присел на кровать и нежно взял мое лицо в свои руки:

— Посмотри на меня, хочу запомнить тебя такой навсегда, — серьезно, даже торжественно произнес он, а потом поцеловал.

Это был совершенно другой поцелуй, смесь дуновения ветра и легкого порхания крыльев бабочки. Так проникновенно меня не целовал никто и никогда. Казалось, он вложил в этот поцелуй всю свою душу. Меня переполняли эмоции, и я, обняв его за шею, ответила на эту нежность.

Матвей еле слышно застонал, и не прерывая поцелуя, руками начал изучать мое лицо, гладить волосы. Его руки легли на грудь и легонько сжали ее. Соски напряглись и отчетливо проступали сквозь футболку. Матвей серьезно посмотрел мне в глаза, а потом опустил голову, взял сосок в рот и пососал его прямо через ткань. Меня пронзили молнии, так чувственно и нежно это было. Я зарылась ладонями в его волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а наоборот, притянуть ближе к себе.

Внутри себя я отпустила все стоп-краны, я хотела его, он мне нравился, так пусть будет эта единственная ночь, которая больше не повторится, но останется в моей памяти навсегда, в этом я была уверена на все сто.

Я первая начала снимать с него футболку, он подчинился. Отбросив ненужную вещь прочь, я гладила его красивое тело и не верила своему счастью. Сильные руки, чуткие, нежные пальцы, красивая, накаченная грудь и твердый пресс — все это я хотела запомнить губами, руками, глазами. Он тоже снял с меня футболку:

— Ты потрясающе красива, — шепнул он и начал нежно целовать, сжимать и гладить мою грудь, живот, спускаясь ниже к резинке шорт.

Язык запутался в ямке пупка, а руки снимали с меня всю оставшуюся одежду. А мне почему-то совсем не было стыдно лежать перед ним обнаженной, это было абсолютно естественно сегодня. Его язык двинулся вниз и прижался к средоточию моего естества, это было прекрасно, я стонала и вскрикивала, пока он целовал меня в самые сокровенные места.

Напряжение нарастало, я перестала понимать, где нахожусь, чувствовала только язык, его движения, подстраивалась под них, пытаясь получить разрядку, но Матвей отстранился от меня и снял джинсы.

То, что было под ними, совершенно не разочаровало меня, скорее наоборот, член мужчины никогда не вызывал во мне чувство чего-то прекрасного, но здесь был другой случай, в Матвее все было великолепно.

Я потянулась, провела по нему языком, взяла головку в рот и начала медленно сосать. Матвей откинул голову и простонал. Я видела, что ему это нравится, и углубила движения, Матвей напрягся, член стал просто каменным, он аккуратно вышел из моего рта, перевернул меня и поставил на четвереньки на кровать.

Я подчинилась и ждала, когда он овладеет мной. Лоно было жарким и влажным, оно молило о долгожданном наполнении.

Матвей вошел в меня легко и безболезненно, начал двигаться сначала мягко, а потом все жестче с каждым движением.

Буквально после нескольких толчков меня накрыл долгожданный оргазм. Он был такой силы, что я чуть не потеряла сознание. Упав головой на подушку, я судорожно дышала, переживая самые яркие ощущения за всю свою интимную жизнь.

Матвей вдалбливался в меня с невероятной скоростью, он рвано и загнанно дышал, наконец, простонав, излился и упал сверху, накрыв меня своим большим телом.

Мы медленно возвращались в действительность, состояние было, будто я побывала на небесах. От усталости и удовлетворения у меня закрывались глаза, я почувствовала только, как Матвей поцеловал меня в шею и прошептал:

— Мне так хорошо, как с тобой, не было ни с кем и никогда, я найду тебя, верь!

Потом он накрыл меня одеялом и ушел спать на свою кровать, а я провалилась в глубокий сон.

Глава 11

Мне снова снилось море.

Удивительно, как человек, который никогда не видел его вживую, так часто видит сны о нем.

На этот раз оно было спокойное, почти без волн, по воде шла мелкая рябь. Легкий бриз мягко гладил мои волосы.

И вдруг я увидела его.

Матвей!

Он стоял недалеко от меня: высокий, плечистый и такой невероятно красивый. Матвей улыбался, и я невольно залюбовалась на его карие искрящиеся глаза.

Он помахал мне, развернулся и стал удаляться.