Просто моя - Лора Павлов

было ей дать. Я просто выживал. Так что я поступил правильно и поставил точку.

Я понимал, что у нас не может ничего быть, а она потом пошла дальше. И правильно сделала. Но после всего, через что я прошел из-за отца, я понимал, насколько важна правда. А она спросила, значит, я не собирался врать.

— Ну, я ценю, что ты мне все это рассказал. — Она покачала головой. — Приятно знать, что мои чувства все-таки были не совсем безответными.

— Я и не думал, что ты когда-то в них сомневалась. Я понимаю, я тогда не поднимал тему того, что было между нами, но и ты тоже. Я все время думал, жалеешь ли ты об этом.

— Никогда. — Она пожала плечами. Такая до черта честная и искренняя. Меня всегда тянуло к этому ее свету. Но я видел, что до конца она мне все равно не верит.

— Я знаю, что все испортил, и ненавижу, как потом все изменилось. — Я сцепил пальцы на столе. Наверное, дело было в том, что я вернулся домой, а с этим местом связана целая жизнь.

— Я тоже. — Она провела пальцем по краю бокала. От одного этого движения у меня тут же встал. Да что со мной не так? Я только что признавался, как ранил ее когда-то, а правда была в том, что я хотел ее сейчас не меньше, чем тогда, хотя понимал, что это неправильно.

Влечение не выбираешь. Можно только не поддаваться, но от этого оно никуда не девается. А сейчас оно было сильнее, чем когда-либо.

— Когда я вернулся на выпускной Джилли из школы… И если уж говорить честно, я ехал на твой выпускной не меньше, чем на ее, — тогда я уже немного пришел в себя, но ты держалась отстраненно из-за того, что случилось годом раньше. — Я вопросительно приподнял бровь.

— Тогда меня впервые вообще кто-то тронул, — прошептала она. — А потом я попросила о большем, а ты меня отверг. По крайней мере, именно так это ощущалось.

Отказать Шарлотте Томас, когда она просила забрать у нее девственность, было самым тяжелым решением в моей жизни. И я гордился, что смог. Я понимал, что не заслужил этого. Мой отец всю жизнь брал все, что ему протягивали. Я не хотел быть таким. Хотел заслуживать. Хотел быть достойным. А тогда я таким не был. По крайней мере, сам так считал.

— Я несколько раз написал тебе, когда вернулся в кампус, но ты не отвечала.

— Ты написал, и я цитирую: «Хороших тебе летних каникул, Божья Коровка». А потом еще несколько сообщений с одним словом: «Эй». — Она закатила глаза. — Так что я решила, что пора двигаться дальше. Отпустить свой глупый краш. Я точно не хотела превратиться в отчаянную, как Люси Блокер.

— Между мной и Люси ничего не было, и ты это знаешь. Ты знаешь, что между нами все было другим. Как ты можешь этого не видеть? Черт. Тогда я просто не справлялся. Летом в колледже у меня были бешеные тренировки по футболу, я горевал по лучшему другу и испытывал такую злость на отца, что не понимал, что с ней делать. И уж точно не знал, что сказать тебе после того, как ты вылетела из машины и хлопнула дверью. Ты никогда раньше на меня не злилась, и я понятия не имел, как себя вести. Так что решил сыграть в безразличие, а ты перестала отвечать. А когда я в следующий раз вернулся домой, ты со мной была холодна. Я подумал, ты жалеешь о том, что случилось. На твоем выпускном ты едва на меня посмотрела.

— Я двигалась дальше. — Она снова пожала плечами. — Девушка может выдержать только столько отказов, Леджер.

— Я никогда не отвергал тебя. Я пытался защитить тебя. Поступить правильно. И поверь, мне было чертовски больно от того, что мы больше не разговариваем.

— Ну, девушек у тебя за эти годы хватало. Не скажешь, что ты сильно страдал.

Я кивнул. Она была права. В женском внимании я никогда не нуждался. Но единственная, чьего внимания я по-настоящему хотел, как раз и была той, кого я считал для себя запретной. Единственная настоящая связь, которую я когда-либо чувствовал с женщиной, досталась мне в детстве. Каковы, к черту, шансы, что такое случится еще раз? Но ладно. Связь с кем-то, если по-честному, переоценена.

— Я бы сказал, мы оба пошли дальше и неплохо устроились. Но мне ненавистна эта пустота между нами. Я не утверждаю, что все делал правильно. Признаю, я был молод, глуп и пару лет порядком сломан. Но ранить тебя — это последнее, чего я когда-либо хотел. И я скучаю по нашей дружбе. Скучаю по нашим разговорам. Ты была единственной, кому я мог по-настоящему рассказать, как все плохо. Я доверял тебе. Черт, до сих пор доверяю. Наверное, я по этому и скучаю.

Черт, я сейчас выкладывал сердце на стол. Для меня это не было естественным, но я хотел все исправить.

— Я по-прежнему твоя подруга, Леджер. Ты же знаешь, я всегда буду рядом, если ты меня позовешь.

— Как насчет того, чтобы начать с чистого листа, Божья Коровка? — Я чертовски скучал по ней целиком. У меня были разные женщины, в том числе несколько серьезных отношений. Но никто не засевал мои мысли так, как Шарлотта Томас.

— Ладно. Думаю, нам действительно есть что нагнать. Так что рассказывай. Слышала, ты встречаешься с дочкой босса? — Она приподняла бровь, и я рассмеялся.

— Нет. Уже нет. Не сложилось. А ты? Я слышал, ты рассталась с парнем по жукам, — сказал я, когда подошел официант, и мы заказали десерт. Я настоял — у нее всегда была слабость к сладкому.

— Боже. — Она запрокинула голову и расхохоталась. — Его зовут Лайл. Почему все называют его парнем по жукам?

— Это было серьезно? — спросил я, внезапно до безумия желая знать. — Ты его любила, этого парня по жукам?

Она закатила глаза и усмехнулась:

— Ты, возможно, самый странный мужчина на планете. Мы вроде как решили начать все с дружбы, а ты уже ведешь себя подозрительно.

— Эй! Не честно. Как раз об этом друзья и разговаривают. Отвечай, Чарли.

— Нет. Не любила. А ты? Ты любил дочку босса? — Я отлично услышал и сарказм, и ту легкую ревность, которую она пыталась спрятать.

— Нет.

— Ну, начало неплохое. Я рада, что мы об этом говорим. Это для нас обоих точка. Так что снова друзья? — Она протянула руку, и я вложил свою в ее.

— Да.