Коварный супруг - Катарина Маура

Она колеблется, все желание исчезает из ее великолепных глаз.

— Валерию. — Все ее тело напрягается, и она отводит взгляд, раскаяние проступает на ее лице, как будто она только сейчас поняла, как тесно мы связаны.

Я вздыхаю и скольжу руками вверх, пока не обхватываю ее талию.

— Валерия? — повторяю я, и кусочки головоломки встают на свои места. — Интересно.

Она сжимает челюсть, ее глаза смотрят на меня.

— Интересно? Интересно? И это все, что ты можешь сказать? Ты свинья, Ксавьер Кингстон. Как ты думаешь, что бы подумала Валерия, если бы увидела нас сейчас? Ты не уважаешь ее и не заслуживаешь ее.

— Она была бы в чертовом ужасе, это точно, — говорю я, глядя в глаза Сиерре. Она выглядит разъяренной и недоверчивой, но под этим скрывается что-то еще, что-то, что она пытается скрыть, что-то, что ужасно похоже на ревность.

Будь я проклят. Я не думал, что есть что-то важное, чего Сиерра не знает обо мне, но я ошибался. Очень ошибался.

Глава 8

Сиерра

Мое сердце бешено колотится, когда я следую за Ксавьером в его гостиную, мои руки все еще закованы за спиной. Я понятия не имею, что я вообще здесь делаю. Я должна была сказать ему, чтобы он отпустил меня, и он бы это сделал... так почему же я этого не сделала?

Почему я никогда не могу уйти, когда дело касается его, даже если знаю, что так будет правильно? Именно поэтому я так долго избегала его. Ничего хорошего от общения с ним не выходит.

— У меня такое чувство, что ты знаешь это место не хуже меня, так что располагайся поудобнее, — говорит он, и я гремлю наручниками, напоминая ему, что я все еще в наручниках, как какой-то чертов преступник. Он только смеется, и я на мгновение замираю, глядя на него. Мне совершенно не нравится, каким красивым он выглядит, когда улыбается. Как он смеет иметь ямочки? Ямочки предназначены для очаровательных и добрых человеческих существ, а не для этого куска дерьма.

Я бросаю ему свой самый неприятный, самый смертоносный взгляд и резко опускаюсь на диван.

— Оу, — говорит он в ответ. — Мой маленький котенок сердится? Ты такая очаровательная, когда так на меня смотришь.

— Боже, я тебя ненавижу, — бормочу я.

— Нет, не ненавидишь, — отвечает он, садясь на мраморный кофейный столик лицом ко мне. — Если бы ненавидела, тебя бы здесь не было.

— Спорно. Я склонна к необдуманным решениям, отсюда и мой нынешний наряд, и наручники.

Он наклоняется и кладет указательный палец мне под подбородок, заставляя повернуться к нему лицом.

— Может быть, и так, но только когда это касается меня.

Я смотрю в его темные глаза, желая опровергнуть его слова. Ксавьер ухмыляется, проводя пальцем по моей шее, до ремня на плече.

— А теперь давай поболтаем, ладно?

— Часто ли тебе приходится надевать на женщин наручники, чтобы заставить их говорить с тобой?

Он сдерживает улыбку, наблюдая за тем, как его указательный палец скользит по моей руке, его прикосновение становится легким, как перышко. Он даже не представляет, как быстро бьется мое сердце и как горячо его палец ощущается на моей коже.

— Только с тобой, Котенок. И в этом вся суть, не так ли? —Я поднимаю бровь в замешательстве, и он вздыхает, наши глаза встречаются.

— Я ни с кем не встречаюсь, Сиерра. И то, что ты хоть на секунду так подумала, просто безумие.

Чистое негодование проникает в меня.

— Я знаю. — Я стискиваю зубы и отвожу взгляд от его глаз, реальность внезапно наваливается на меня. — Ты всегда был хитер на слова, но в этот раз ты превзошел самого себя. Я знаю, что ты ни с кем не встречаешься, Ксавьер.

Он проводит рукой по своим густым волосам и смотрит на меня в замешательстве.

— Что я упускаю, Сиерра?

— Миссис Кингстон, — огрызаюсь я, мое сердце болезненно сжимается. — Так было написано на твоей сигнализации, когда я вломилась в твой гараж. Я знаю, что ты женат, Ксавьер.

Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно не думает, что я когда-нибудь узнаю об этом, и внезапно меня охватывает стыд. Что я делаю? В последний раз, когда он вызволил меня, я оказалась прямо здесь, на его диване, его губы на моих... Как я могла снова прийти сюда, соглашаясь на его глупые игры, когда в глубине души я знаю, что это неуместно? Я говорила ему, что он неправильно обращается с Валерией, но я тоже не права.

— Расстегни наручники, — говорю я ему, поднимаясь на ноги, и у меня сводит живот. — Я... я просто не могу так больше. Мы должны вернуться к нашему перемирию, чтобы избегать друг друга.

Он встает и двигается за мной, его руки касаются моих, пока он выполняет мою просьбу, и все это время мое сердце мучительно болит. Я прижимаю руки к груди в тот момент, когда наручники расстегиваются, и отхожу от Ксавьера, но успеваю сделать всего один шаг, как он обхватывает меня сзади, прижимая предплечье к груди, а свободной рукой проводя по моему животу.

— Я не женат, — говорит он, прижимая меня к себе, его голос низкий и опасный. — Я ни с кем не встречался, ни с кем не встречаюсь. — Его губы касаются моего уха, и я делаю выравнивающийся вдох. — Есть ли еще какие-нибудь глаголы, которые ты бы хотела, чтобы я добавил? У меня нет ни с кем романтических отношений, Сиерра.

Я поворачиваюсь в его объятиях, и наши глаза встречаются.

— Повтори еще раз.

— Я не женат, — повторяет он, и в его тоне звучит отчаяние. — Серьезно, Сиерра. Неужели ты действительно так плохо обо мне думаешь? — Он хватает меня за талию, в его глазах кипит гнев, пока он ведет меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к стене. — Неужели ты думала, что я вот так обхвачу твои ноги , буду целовать твою нежную кожу, дразнить тебя?

Мы оба тяжело дышим, тепло его тела проникает в мою кожу, когда мы смотрим друг другу в глаза.

— Я вообще о тебе не думаю, — лгу я.

Его глаза вспыхивают, а затем он наклоняется и