Загадаю тебя - Мария Летова

Первое, что я отыскиваю взглядом, когда оказываюсь наверху, - это Таня. И она смотрит на меня, стоя у стола рядом с Артуром. Смотрит и отводит взгляд только тогда, когда я прикладываю к виску пальцы, салютуя ей…

Тряхнув головой, я сбрасываю застрявший в волосах снег и хлопаю по бедру шапкой, которая слетела на спуске.

— … я сейчас прохожу он-лайн курсы по саморазвитию, — слышу голос Ники, обходя стол. Она наседает на ботаника, тот слушает её так, будто получает действительно ценную информацию, и я не часто вижу такую синхронизацию между своей девушкой и её собеседником. — Я постоянно учусь, учение - это гранит науки…

— Кхм… ну да… — развесив уши, соглашается долговязый.

Я встаю рядом с Артуром, он на раздаче - наполняет походные металлические рюмки коньяком.

Я наливаю себе чай из термоса, чувствуя, как от холода немеет подбородок и пальцы в кожаных перчатках. Тем не менее, я бодрый, как гребаный гейзер.

— Танюх, тебе капнуть? — удерживая в руке рюмку, Страйк предлагает её Тане.

— Я буду чай, — ковыряет она гармошку красных пластиковых стаканов.

Наблюдаю за ней, вполуха слушая болтовню за столом:

— …и мы тогда всей командой вваливаемся в тренерскую, — ржет Зеленый, — Капуста берет слово, капитан же. Он у нас всегда красноречием отличался. Данила Андреич, помнишь? — обращается ко мне.

Киваю, встречая взгляд Тани через стол.

— “Дорогой, Сергей Борисович, хотим поздравить вас с днём рождения”. Капуста толкает речь, потом говорит: “Мы с парнями подарок для вас приготовили”, — продолжает Зеленый. — А наш тренер такой: “Ребята, для меня лучшим подарком будут ваши победы”. И тут Капустин: “А мы уже купили вам галстук”.

Народ взрывается хохотом, я тоже улыбаюсь, припоминая тот случай из юности.

— Папа, ну па-аап, покатай нас… — в общий гогот врезается голос дочери Страйка, которая требовательно дергает его за рукав. — Ну па-па!

Закусывая шашлыком, Артур бормочет:

— Сейчас…

— Прямо сейчас! Па-па! Нам скусна!

— Блядь…

— Ма-ма! — жалуется Диана.

— Артур… — шикает на него жена.

— Я с ней покатаюсь… — раздается над всей этой какофонией голос, который щекочет мне поджилки.

Глава 11

Дети Страйка спорят между собой о том, кто первым поедет с тетей Таней.

Я имел бы дофига шансов победить в этой игре, решись поучаствовать. Но я только наблюдаю, не отсвечивая. Просто у меня не хватает опыта подкатывать к женщине, которой я не интересен. Я с юности сложные комбинации оставлял на льду, а за его пределами - принципиально избегал.

Я сказал подкатывать?

Да. Все, о чем думаю уже минут десять, - как к Капустиной подкатить. Интерес, улыбка, контакт - все просто. Взаимная симпатия абсолютно простая штука, но в случае с Таней трех компонентов явно мало. Плюс ко всему, преимущество не на моей стороне - ее парень, хоть и кретин полный, обаятельный ублюдок.

Мозги у него явно подвижные. Владеть вниманием аудитории он тоже умеет на уровне. Возможно, гораздо лучше меня.

— Понимаете, — просвещает он Нику, а заодно всех остальных, голосом, к которому интуитивно прислушиваешься, — солнце излучает не только свет, но ещё и мощный поток заряженных частиц. Это называется солнечным ветром…

— Как красиво! — мечтательно комментирует моя девушка.

— Ну, да… — жмется долговязый. — В этом есть романтика… природа и человек неотделимы друг от друга…

Почесав языком зубы, болтаю в стакане чай.

— И чё? — хмыкает Зелёный. — Дальше чё?

— Этот ветер окутывает планету, а на полюсах, на Северном или Южном, его примагничивает, и вот тогда возникает сияние…

— То есть, нам здесь Северного сияния не ждать?

— Я бы не терял надежды, — бодро объявляет очкарик. — Такое возможно…

Описание тех самых возможностей он дает максимально доступно. Понять такое в состоянии даже ребёнок. И подобное красноречие - это талант. Плюс, его смазливая рожа тоже неплохо располагает.

Поиграв желваками, смотрю на средоточие детского визга.

Там на склоне Диана плюхается на Капустину, втрамбованную в ватрушку. Вокруг них суетится Оля: поправляет дочери шапку, гладит свой беременный живот через куртку, раздает советы как пассажирам ватрушки не перевернуться и спуститься с целыми шеями.

— Возьми очки, — обернувшись через плечо, Таня вручает Оле свою оптику.

Через секунду они с Дианой с приглушенным писком срываются со склона.

Я ставлю кружку с чаем на стол и перевожу взгляд на доцента.

Он дует на руки, втягивает шею в воротник длинного пуховика. Чёрт знает, почему я такой психованный. Он просто бесит, тем не менее, я любезен.

— Выпьешь? — спрашиваю его.

Он бросает быстрый взгляд на склон, потом возвращает его ко мне. Уже знакомым жестом поправляет очки, после чего говорит:

— Я не пью.

— Чё… — посмеивается Страйк, — жена не разрешает? Так мне тоже, но я заранее отработал…

— Да ты, блин, ударник! — ржут парни. — За всю страну работаешь!

Парень Капустиной передергивает плечами, выдавливая:

— Я не женат.

Почесав под носом, киваю Страйку на свою кружку с чаем:

— Накапай мне чуть-чуть…

— Не вопро-о-ос… — с радостью отзывается Артур.

— Мне, пожалуйста, шампанское… — подставляет свой стакан Ника. — Половинку…

— А мне нормально начисли, — вклинивается Зеленый.

— Давайте, пацаны, за встречу, что ли, — присоединяется Вадик. — Хорошо у тебя здесь, Данила Андреич, душевно…

— Пьешь или нет? — окликает долговязого Артур, прежде чем закрыть бутылку. — Поддержи компанию, ну!

Очкарик мнется ещё немного. Переминается с ноги на ногу.

Я наблюдаю за ним с ровным интересом.

— Можно чуть-чуть. Только две капли… — решается спустя пару секунд.

— Во-от, другое дело! — отзывается Страйк.

Разогрев набирает стремительные обороты. Умнику наполняют рюмку, которую тот выпивает, за ней сразу другую.

У меня есть пара талантов. Помимо тех, о которых при детях не говорят, я ещё неплохо считаю. Масса тела, скорость движения. Сейчас мне кажется, что парень Капустиной с алкоголем в действительно хуевых отношениях.

Я и не знал, что человек может “улететь” настолько стремительно от пары рюмок коньяка.

— Я вынужден отказаться, — отнекивается доцент, крутя головой. — Хотя… — решается он весело и пьяно.

Логика подсказывает, что это плохая идея, ему и тех капель было выше крыши, но я к нему в няньки не нанимался.

— Артур, —