Бывшие. Я до сих пор люблю тебя - Даша Черничная

Можно было бы не заморачиваться и сделать роллеты, чтобы закрывались окна и двери, но мы не стали портить фасады здания, которое реставрировали.

— Да, это было бы кощунством, я понимаю. Вы и так молодцы, что сохранили зданию внешний вид девятнадцатого века. Роллеты и старина несовместимые вещи, — киваю уверенно.

— Вот я тоже так подумал. Поэтому мы заменили простое стекло на бронированное и поставили какую-то суперумную сигнализацию, которая одновременно замыкает тут все.

— Круто, — восхищаюсь искренне.

Проходим внутрь. Герман включает верхний свет, обводит рукой пространство:

— Люстры на реставрации, поэтому повесили пока что обычные лампочки Ильича.

— Успеете к открытию?

— Куда денемся, — усмехается.

В ресторане два зала. Один основной, большой. Второй маленький, закрытый. Ремонт завершен, помещение сияет чистотой. Столы и стулья, все аккуратно стоит в углу, накрытое белой тканью.

Один стол выставлен посередине зала, на нем пакет с логотипом известного ресторана и контейнеры с едой.

— Ты голодна? Я заказал нам ужин, но он, наверное, уже остыл, — криво улыбается Герман.

— Ты заказал нам ужин? — переспрашиваю тихо, не сводя взгляда с контейнеров.

— Ну да, — спокойно отвечает Герман. — Я увидел, что в пабликах города пишут об аварии, и сразу предположил, что ты не скоро приедешь. А зная тебя, решил заказать еду. Ты наверняка без обеда.

— Да, не успела, — смотрю на еду так, будто она может наброситься на меня.

— Я пасту с морепродуктами заказал.

— Мою любимую…

— Да.

Сглатываю в шоке. Резко отворачиваюсь от стола:

— Давай сначала обсудим дело? Какие картины и где ты хочешь повесить?

Эта гребаная паста теперь будет преследовать меня по ночам.

Надо же. Он. Заказал. Мне. Еду. Да не просто на свой вкус, а реально то, что я люблю.

Титов то ли делает вид, что не замечает того, что меня размазывает прямо на его глазах, то ли реально не видит ни черта.

Бежать тебе надо отсюда, Тамилка. Что-то вы с Титовым куда-то не туда идете.

— Я вот на эту и противоположную стену хочу повесить картины побольше размером, метровые. Вот сюда и сюда поменьше. Еще нужно что-то в коридоре, который ведет к уборным.

— Поняла, — дергаными движениями откидываю крышку планшета: — Смотри, что я нашла.

Около сорока минут обсуждаем с Германом картины. Что конкретно и где будет лучше смотреться по цвету и настроению.

— Я узнаю у арт-дилеров доступность картин на данный момент и цену. Если будем брать сразу несколько, должны сделать хорошую скидку. Правда, возможно, придется ждать доставку, — произношу все это, глядя в планшет.

Ничего не вижу, но и взгляд поднять не могу.

— Я готов ждать сколько потребуется, — произносит Титов.

Медленно поднимаю глаза, встречаясь с взглядом Германа. Я параною или он и вправду говорит сейчас не о картинах? Потому что ну нельзя смотреть вот так на женщину, говорить подобные вещи и иметь в виду что-то другое.

— Я поеду, — захлопываю крышку планшета, решительно разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода.

— А ужин? — прилетает мне вслед. — Тами, останься.

— Нельзя, — выпаливаю я и реально убегаю.

От Германа. От этого места, в котором мы только вдвоем. От гребаной тарелки с макаронами.

— Тамила! — выкрикивает Герман, но я все равно несусь вперед, к заветной двери.

Не дохожу до нее каких-то два шага.

Выключается свет, оставляя лишь кромешную тьму. Я дергаю ручку двери, которая не поддается.

Опираюсь лбом о стекло и с силой зажмуриваю глаза.

Все это ничем хорошим не кончится.

Глава 11. Не люблю

Тамила

— Это ты сделал что-то? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Ага. Силой мысли отключил электроэнергию на всей улице. Отойди, — в голосе Германа раздражение вперемешку с усталостью, и я послушно делаю шаг в сторону, освобождая доступ к двери.

Он нажимает числовую комбинацию на панели сигнализации, но ничего не происходит. Электроника умерла.

— Гер, что происходит? — обнимаю себя за плечи и отхожу назад.

Натыкаюсь на стулья, едва не опрокидываю их, успевая перехватить в последний момент.

— Сейчас узнаем, — кивает решительно. — Не стой. Очевидно же, что в ближайшее время уйти не получится.

Пока я сижу как бедная родственница и озираюсь в темном помещении, Титов звонит. Сначала выясняет насчет отключения электроэнергии, потом, как я понимаю, связывается с мастерами, которые устанавливали сигнализацию.

— В общем, так, — подходит ко мне, нависает черной тенью.

— Во всем районе отрубило электричество. Поломка. Сказали, будут чинить, но в ближайшие четыре часа света ждать не стоит.

— Черт, — вздыхаю и прижимаю к себе планшет, обхватывая его руками. — А что с твоей хваленой сигнализацией? Она же должна быть рассчитана на возможное отключение электроэнергии?

— Наши мастера неправильно подключились к источнику резервного питания, — в голосе Германа раздражение.

— Это же наверняка можно починить?

— Можно конечно. Только вот в чем дело: ребята еще утром уехали в другой регион и смогут вернуться только к завтрашнему утру. Они сказали, что, возможно, система сама разблокирует двери, когда включится свет, но рассчитывать на это не стоит. Скорее всего, с включением света сработает защита.

Кошусь на панорамное окно, за которым видны очертания темной улицы. Интересно, а можно как-то разбить бронированное стекло?

— Даже не думай, — угрожающе говорит Герман. — Во-первых, стекло стоит как крыло самолета. А во-вторых, это бронестекло. Оно антивандальное, даже если в него кинуть кирпичом, ничего не случится. Поэтому сбежать через окно не получится.

— И что нам теперь делать? — с губ слетает истерический смешок.

Герман усмехается, в его голосе слышна улыбка.

— Как это что? Ужинать, Тами.

— Ужинать?

Я не вижу лица Германа, но готова поклясться — на нем сверкает довольная улыбка.

— Конечно. Хотя у меня есть парочка идей, чем нам можно заняться, но, боюсь, они тебе не понравятся, — уже внаглую смеется.

А у меня неожиданно словно груз падает с плеч. Становится легко, я чувствую, как узел внутри расслабляется. Замахиваюсь и бью Германа планшетом по плечу.

— Титов! Ты хам! — ахаю я.

Герман хохочет:

— Я имел в виду то, что в ресторане дел до задницы. Столовые приборы нужно начистить, стулья расставить. А ты о чем, пошлячка?!

Я уверена, что он имел в виду совсем другое.

— Ладно, Тами, пошли. На кухне газ, сейчас подогреем ужин и поедим.

Греть макароны на плите то еще удовольствие, но что поделать? Голод не тетка.

Пока Герман шаманит у плиты, я звоню Эми. Предупреждаю, что не приду сегодня ночевать из-за того, что произошло ЧП.

— Если переживаешь, я могу позвонить родителям и попросить забрать Эмилю.

— Брось, — отмахиваюсь, — Эми уже взрослая девочка, она абсолютно спокойно остается одна дома.

Герман ставит на стол несколько