Почему нет? (СИ) - Хилл Алекс

– Нет. Заходи, – отвечаю сестре.

Карина входит в комнату и валится на кровать рядом со мной, поворачивает голову и мечтательно улыбается. В ее карих глазах сияет мягкий свет влюбленности, губы припухшие и покрасневшие, волосы всклоченные и спутанные. Наверняка они с Владом активно прощались последние полчаса. В память сочатся моменты далекого прошлого, связанные с Сережей, когда каждая секунда вместе казалась важной, но я поспешно отмахиваюсь от них.

– Что-то ты рано, – говорю я, убирая телефон под подушку. – Сегодня же суббота.

– Влад с братом завтра рано утром везет детей из креативного центра на творческий фестиваль, поэтому мы решили не засиживаться, – отвечает Карина.

– М-м-м… понятно.

– А ты как?

– Отлично.

– Да? А как прошел вчерашний вечер? – лукаво щурится она. – Удалось…

– Даже не спрашивай, – вздыхаю я и переворачиваюсь на спину, опуская ладони на живот.

– Почему? – жалостливо пищит Карина. – Мне же интересно.

– Да. И мне тоже.

– В смысле?

– У кого-то мысли скисли…

– Ясь, ну расскажи!

– Мне бы кто рассказал, – склоняю голову, и Карина в панике округляет глаза.

– Ты не… ты не помнишь?

– Не-а.

– Текила?

– Скорее всего.

– Яся…

– Что? Она была в коктейлях, и я об этом не знала.

– Но где тогда… где ты была всю ночь?!

– Да не вопи ты, – легонько хлопаю ее по плечу. – Не знаю. Помню только, как в бар пришла, тот, про который ты говорила. А проснулась уже в студии, Гарик меня разбудил.

– Вот так и отпускай тебя одну!

– Ой, не начинай. Я же в порядке.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Ну да, конечно, – саркастично бросает Карина. – Яся, я прекрасно помню, как ты вернулась домой после дня города…

– Не надо.

– … зашла в мою комнату, – продолжает сестра, – стащила с меня одеяло, заявив, что тебе холодно, а пото-о-ом…

– Не напоминай.

– Ты ведь отлетевшая, когда пьяная. Тебе нужен бейдж «Текилу не наливать»! А еще лучше…

– Хватит отчитывать меня! – обрываю строго. – Вчера все обошлось. Ну, наверное… – заканчиваю уже не так уверенно.

– Наверное?

– Гарик сегодня нашел носки в туалете. Мужские.

– Хорошо хоть не трусы.

– Это кому хорошо? Я бы предпочла именно их.

– Ну конечно! – смеется Карина, заставляя улыбнуться и меня.

Когда родители двадцать лет назад сказали мне о том, что в нашей семье скоро появится еще кое-кто, я целую неделю молилась перед сном, чтобы у мамы в животе рос щенок, а не мой брат или сестра. Когда папа привез маму домой из больницы с коконом в руках, я тут же заявила, что ни за что не стану делиться куклами и коллекцией плюшевых мышей, но стоило взглянуть в темные глаза, увидеть улыбку на крохотных губах и почувствовать крепкую хватку маленьких ручек, как мое сердце растаяло. Кажется, еще до того, как Карина научилась говорить, у нас уже появились общие секреты. Мы всегда защищали друг друга и поддерживали каждую дурную идею, пришедшую в голову к одной из нас. Воровали печенье из бабушкиного шкафа и кормили им соседского пса, таскали мамину одежду, косметику и духи, чтобы поиграть в показ мод, смотрели вместе мультики и сериалы, делали уроки. Карина тренировалась на мне, когда решила стать визажистом, а я взяла ее в модели, как только научилась уверенно держать «пистолет»[3]. Разница в возрасте никогда не мешала нам быть близкими, а теперь она и вовсе стала почти незаметной.

– Ты точно в порядке? – с искренним беспокойством спрашивает Карина.

– Да. Думаю, из бара я пошла прямиком в студию и там заснула. Вот и все.

– А как же носки?

– Может, я их по пути нашла. Или попросила у кого-то, чтобы не идти босиком.

– Представляю, как этот кто-то удивился.

– А я вот не хочу представлять.

Лежим с Кариной еще несколько секунд в молчании лицом друг к другу. В ее взгляде совсем нет осуждения, только безропотное доверие и родственное беспокойство. Все-таки здорово, что люди могут производить на свет только людей. Вряд ли бы меня по-настоящему смог понять пес. Под подушкой тихо пиликает мой телефон. Достаю его и вижу оповещение почты о том, что пришла еще одна рабочая анкета.

– Кстати, – говорю я, бегло просматривая письмо. – Что там твой знакомый, который татуировки бьет? Он согласен на стажировку?

– Эм-м-м… не знаю. Мы давно в «нору» не ездили, у ребят сессия в самом разгаре, но я могу ему написать.

– Напиши. Мне в этом месяце нужно будет уехать, чтобы… – Спазм в горле мешает говорить, но я все же заставляю себя продолжить: – Чтобы подать заявление и собрать оставшиеся вещи. Хорошо бы поскорее укомплектовать команду студии.

– Я могла бы… – без особого энтузиазма заговаривает Карина.

– Оставим это на крайний случай, – отмахиваюсь я.

– Ты что, не доверяешь мне?

– А ты хочешь поскорее выйти на работу?

– Вообще-то не очень.

– Ну вот и все. Пока есть возможность, наслаждайся беззаботной юностью.

– Забот, между прочим, мне хватает.

– Ну да. Погулять с Владом, подумать о Владе, помечтать о свадьбе с Владом…

– Да ну тебя, – с шутливой обидой бросает сестра и берет в руки свой телефон. – Я не только о Владе думаю.

– Серьезно? А о ком еще? Чок-чок-печок все еще в твоем сердечке?

– От-ва-ли!

– Если ты выйдешь замуж за корейца, мама сойдет с ума. Только представь, как он будет к ней обращаться. Тесьща. Тесьща!

– Иди в пень, – то ли хнычет, то ли хихикает Карина. – О! Ярослав ответил.

– И что там?

– Готов прийти в понедельник после обеда.

– Супер. Скажи, что я буду с нетерпением ждать встречи.

Карина тарабанит пальцами по экрану, вглядывается в него, а после хитренько косится на меня.

– Что? – спрашиваю я, насторожившись.

Она разворачивает телефон, позволяя мне прочесть ответ самостоятельно.

Ярослав Муратов: «А я-то как жду*улыбочка*»

Пытаюсь рассмотреть фото в маленьком кружочке, но это непросто, поэтому я забираю мобильный из рук сестры. Открываю страницу Ярослава и… ну ничего себе. Он же забит почти с ног до головы, и это далеко не все его особенности. Крепкий, но не крупный. Короткая стрижка на темных волосах с прямой линией челки, уверенный взгляд. Глаза зеленые с примесью голубо-серого и золотисто-желтого. А у него, похоже, в знакомых умелый фотограф.

– Хорош, – произношу я, продолжая листать фото, на большинстве из которых Ярослав находится в компании довольно колоритных друзей, но все равно выделяется среди них. Люди с таким количеством тату всегда привлекают внимание.

– Вообще-то ты его уже оценивала, – бросает Карина.

– Да-а-а, точно… на концерте твоем, – приглушенно отвечаю я, разглядывая еще одно портретное фото Ярослава. На фоне ярко-малиновое закатное небо, кадр живой, словно случайный. Он улыбается, немного, как-то даже загадочно, будто знает какую-то тайну, способную спасти мир или даже разрушить его.

– Нравится?

– Красивый мальчик.

– Мальчик, – кривляется сестра. – А ты кто? Женщина средних лет? Или уже в пенсионерки себя записала?

– Ты это к чему?

– Ну-у-у… – делано тянет она, – насколько я знаю, он пока свободен. Вроде бы.

– Карин, не дури. Он мой будущий стажер. И сколько ему? Девятнадцать?

– Двадцать.

– Ну вот.

– Что «вот»? Любви все…

– Да, да, да. Я помню, молодец. Иди-ка уже к себе, ладно? У пенсионеров режим.

– Ясь…

– Карин, я очень устала. Правда. Мне нужно поспать.

– Хорошо, – она забирает телефон и встает с кровати. – Спокойной ночи, старушка.

– И тебе, малышка.

POV Ярослав

Выхожу из аудитории, зачетка в руке ощущается такой тяжелой, что вот-вот выскользнет из пальцев, а голова, напротив, – слишком легкая. Кирилл отлипает от стены университетского коридора, в его взволнованном взгляде десятки вопросов, но с губ срывается лишь один:

– Ну как?

– Сдал, – радостно отвечаю я.