Две жены моего мужа - Лия Султан

— Нет, Зара, — голос его вдруг стал непривычно хриплым, — Я больше ничего не знаю.

***

Возвращаюсь домой и все время прокручиваю в голове слова Искандера и Аслана. Убеждения в святости и верности Карима никак не вяжутся с тем, что они оба увидели. Экран на панели загорается входящим звонком. Принимаю вызов и слышу голос одного из наших охранников.

— Да Дархан, говори.

— Зара-ханым (уважительное обращение к женщине, что значит: “дама”, “госпожа”), у ворот стоит женщина. Просит пустить ее в дом, хочет поговорить с вами.

— Кто? Как зовут? — строго спрашиваю я.

— Линара.

Резко торможу на светофоре и слышу, как сзади сигналит машина. Выдерживаю паузу, во время которой решаю, что делать с гадиной.

— Впусти и проводи в кабинет. Глаз с нее не спускай. Я буду через пятнадцать минут.

В моем сердце снова разгорается ненависть к женщине, которой я когда-то искренне хотела помочь. Под маской бедной овечки скрывалась голодная волчица, показавшая мне зубки. Она хочет крови? Она ее получит.

СПРАВКА: Болаша́к (от каз. болашақ — будущее) — международная образовательная стипендия первого Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева. Цель программы — подготовка кадров и специалистов для приоритетных секторов экономики страны. Программа включает в себя как получение научной степени высших учебных заведений, так и научные и производственные стажировки в ведущих компаниях и университетах мира. Учреждена в 93 году. Первыми участниками были дети высокопоставленных чиновников, однако позже и простые ребята выигрывали гранты на обучение за рубежом. Вот даже у меня есть родственница, которая училась в Лондоне по "Болашаку".

Глава 7

— Она там? — спрашиваю у Нурии, когда она вышла меня встречать.

“Нури”, как зовет ее Дильназ появилась у нас восемь лет назад. Она не только помогала по хозяйству, но и нянчила Дилю, и очень к ней привязалась. Шесть дней в неделю она с нами до вечера, а в воскресенье — с мужем. Их дети работают в столице, поэтому они живут вдвоем. А мы без Нурии уже не можем — настолько с ней сроднились.

— Да, Зарочка, — кивает она и ждет, пока я разденусь и уберу пальто в шкаф.

Туда же, на полку ставлю сапоги. Люблю порядок и чистоту. Ненавижу разводы на белой плитке и стараюсь следить, чтобы и дочь все за собой убирала. Смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы, сметаю с платья невидимые пылинки и делаю решительный шаг вперед.

— Подожди, — Нурия берет меня за руку. — Мне кажется, она не в себе.

— Да, она тупая идиотка, которая хочет увезти моего мужа, — горько смеюсь я.

— Нет, Зара, — качает головой женщина. — Что-то с ней не так. По глазам увидела. Шальные они у нее, — чуть наклонившись, шепчет, — Будь осторожна.

— Она что-то говорила? — также тихо, будто нас кто-то услышит, спрашиваю.

— Нет. Но помяни мое слово: добром это не кончится.

— Сейчас разберемся, — делаю глубокий вдох и иду в кабинет.

Открываю дверь и попадаю в обитель Карима — место, где он часто засиживался допоздна. В отличие от других комнат, кабинет выполнен в темных тонах и мебель подобрана строгая, больше подходящая мужчине. Стол у окна, стеллаж с книгами по правую сторону, кожаный диван по левую. На нем и сидит незваная гостья. Рядом, как надзиратель, стоит Дастан. Охрана в доме — то к чему мы с детства привыкли. В 90-е мою старшую сестру чуть не похитили прямо со школы. С тех пор в наших с Каримом домах всегда работали ребята из Службы безопасности.

— Дастан, спасибо, — обращаюсь к нему с улыбкой. — Подожди в коридоре. Я позову.

Он молча кивает и уходит, закрыв за собой дверь.

Не глядя на Линару, прохожу к столу, сажусь в кресло и жестом приглашаю ее сесть напротив. Она цокает, встает с дивана и убирает длинные волосы за спину. Вспомнила, как на свадьбе сказала Кариму, что у Санжара красивая молодая жена. Он только хмыкнул. Девочка и вправду очаровательная: белая кожа, выразительные глаза, острые скулы и раскосые глаза хитрой лисички.

— Зачем пришла? — вскидываю подбородок и слегка касаюсь его пальцами.

— Поговорить. Открыть тебе глаза, — Линара упирается руками в подлокотники стула, закидывает ногу на ногу.

— Так ты открыла. Что дальше? — из последних сил держусь холодно и отстраненно.

— И что ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? Я живу с твоим мужем год. Я жду его ребенка, — ехидно выплевывает Линара.

— А что у тебя совесть проснулась? Хотя нет, — цокаю я и кладу руки на стол. — Откуда? Кроткая вдова, которую все вокруг жалели, прыгнула в штаны к богатому брату. К тебе Санжар в кошмарах не приходит, нет?

— С**а, — шипит токал.

— За с**у ответишь. Могу отдать тебя охранникам. Слышала, ты им понравилась, — блефую я, неся просто лютую дичь. — Милая у тебя мордашка, Лина. Помню, как ты невинно опускала глазки, когда кланялась нам на своей свадьбе.*

— Ты думаешь, если родилась в богатой семье, все у тебя будет в шоколаде, да? А вот пришла такая простушка и легко увела у тебя мужа. А хочешь узнать, где и когда у нас было в первый раз?

Ее слова вызывают лишь дрожь отвращения. Не могу остановить ее — онемела. Не хочу слышать, но хочу знать, когда Карим переступил черту и запустил процесс разрушения нашего брака, нашей любви.

— Мы остались одни в офисе. Он попросил сделать ему кофе. А потом он же залил ковер, а разбитая чашка валялась на полу, потому что он брал меня прямо на своем столе, а потом на кожаном диване. И когда приезжал в город, он только для галочки останавливался в отеле, а ехал ко мне, потому что ему всегда была мало. И знаешь, что он говорил мне,м? “Ты ох***но красивая”.

Сжимаю кулаки и до боли впиваюсь ногтям в кожу. Он говорил мне тоже само в минуты близости, а я от его грязных слов еще больше загоралась. А потом вспоминаю слова Аслана о том, что он застал их целующимися в кабинете. Так значит, они все-таки трахались там.

— Что-то еще? — цежу сквозь зубы.

С довольной гримасой она открывает сумку, запускает в нее