Желание на любовь 2 - Галина Колоскова

Он улыбнулся и руку не отнял.

– Пока не за что, давайте просмотрим запись.

Через несколько минут они сидели в небольшом уютном кабинете перед экраном монитора.

Хозяин магазина нажал на перемотку.

– В какое примерно время всё происходило?

Калама был более чем доволен: первый шаг сделан. И пусть запись на диске пока подтверждает только опасное вождение владельца внедорожника, но и это дорогого стоит.

Он убрал в карман визитку Светланы, вложенную ему в руку перед уходом, чего не делал уже три года. Привлекательная молодая женщина, на первый взгляд очень даже умная. Вдруг им ещё понадобится её помощь?

Лилибет накинула ремень безопасности и повернулась к писателю.

– Ну, теперь едем к месту драки? Или сначала в аэропорт, и там дождёмся Чайтона?

– Что-то нам везёт, просто не верится. Конечно, едем добывать диск. Удача – дело тонкое, нельзя её игнорировать. Может быть, если пойдёт как надо и дальше – Кэтлин выйдет на свободу в течение двух часов, а уж твоего отца Лебовски вытащит утром. – Он посмотрел в зелёные глаза девочки. – Поверь мне, он лучший из адвокатов. Тем более если перед походом к судье на руках у юриста будут неоспоримые доказательства. А Чайтон нас дождётся или доедет на такси.

Лилит тяжело вздохнула, но вынуждена была согласиться с последними словами гавайца: Чайтон подождёт.

– Хорошо...

Место драки Лилибет отлично помнила, разница времени не сбила её с толку. Затемнённые окна кафе, кричащая яркими огнями вывеска, так хорошо выделявшаяся на тёмном фоне поздним вечером.

Бейн довольно потёр руки.

– У кафе не может не быть собственных камер. Вы, получается, помешали обдолбанным героином ребятам пообедать?

– Какой «обедать»? –наморщила нос Лилибет. – Видел бы ты их рожи…

– Ну, судя по словам полицейских, непрезентабельный вид им создал твой отец.

– Они и до папы не краше выглядели. – Возмутилась девушка. – Видать, в детстве в гангстеров не наигрались. Скажи, кто сейчас пользуется кастетом?

– Чем? – Брови писателя полезли вверх. – Я бы скорее поверил в оружие в бардачке.

– Про бардачок я ничего не знаю, может, и было оно там. Два амбала, а тот, что напал на меня, – хлюпик дистрофичный. Соплёй перешибить можно.

– Те двое могли быть его охраной? – выдвинул новую версию Калама.

– Я не знаю, – пожала Лилит плечами, – но отец их одного за другим вырубил.

Гаваец усмехнулся. Насколько у Вуда крепкие мышцы, он знает сам: понял по рукопожатию.

– Ты им гордишься?– Бейн заметил, как при словах о Вуде загорелись глаза девочки.

– Очень, мама всегда говорила: мой отец – герой! Только про то, что он жив, я узнала совсем недавно.

Писатель догадывался, почему Паркер не делилась с дочерью правдой о Мэттью. Где-то в глубине души мелькнула гаденькая мысль рассказать восторженной девочке, насколько подло её герой поступил когда-то. Но он никогда не посмел бы сделать этого: тайны Кэтлин, доверенные ему, с ним навсегда и останутся, хотя слышать хвалу сопернику было неприятно.

Бейн прервал разговор и первым покинул машину. Лилибет вышла следом. Холодный ветер ударил в лицо. Полы куртки разлетелись в стороны. Девушка стянула их руками и безропотно зашагала рядом с гавайцем, стараясь не отставать.

Они насчитали несколько камер слежения. Две на кафе и ещё пара была расположена по торцам дома.

– Нам снова везёт. – Обрадовался Бейн. – Думаю, с хозяевами удастся договориться.

Женщина - медик внимательно осмотрела рассеченную бровь Вуда и сделала рентгеновские снимки груди.

Она потребовала от Бергера перевести арестованного в городскую больницу, а узнав, что тот ещё не был у судьи, очень удивилась.

– Я делаю акт о снятии побоев. – Заявила врач. – Можете говорить всё что угодно, но этот мужчина пострадал в драке, а значит, она была обоюдной.

Сержант с безразличием пожимал плечами, проворчав, что выполняет приказ и все вопросы не к нему.

– За человечным отношением тоже к Хаски обратиться? – возмущалась она. – Я пишу в акте осмотра требование о посещении хирурга городской больницы. Теперь забота о здоровье арестованного ложится на ваши плечи.

Мэттью дождался момента, когда Бергер отвернулся и отошёл от стола. Агент попросил позвонить отцу, тоже врачу, объяснить ситуацию: у него нет на руках документов и личных данных в компьютере, но нужна страховка. Он помнит номер, а отец может это подтвердить и дать рекомендацию, в какую клинику обратиться. Просто один звонок с вопросом.

Ухоженная женщина чуть старше сорока кивнула и записала телефон Харриса в блокноте.

– Я не должна этого делать, но отлично знаю, на что способен капитан Хаски, поэтому помогу вам. Данных нет почему?

– Служу в ФБР.

– Всё понятно. – Она усмехнулась, покачав головой. – Пока будут брать показания, я постараюсь дозвониться и направлю вас куда надо. – Врач дотронулась до руки Вуда. Серые, увеличенные очками, глаза глядели с сочувствием. – Держитесь. Ваша ситуация дурно пахнет, и аромат этот исходит от капитана. Жаль, что шеф Вернер сейчас в Вашингтоне.

Сержант вернулся и, удостоверившись, что у Вуда нет сотрясения, повёл для опроса и снятия отпечатков. Он усадил агента на стул, а сам отошёл в сторону, отвечая по рации на вызов.

Дознавательница – та самая девушка, что заглядывала, когда Мэтт переодевался – оторвала взгляд от наполовину исписанного листа и подняла голову. Она вздрогнула, увидев перед собой красивого прежде подозреваемого. Рассеченная бровь, склеенная кусочками лейкопластыря, и опухшая левая сторона лица делали Вуда совершенно другим.

– Имя, фамилия, дата рождения, номер социальной страховки. – Она вбила тонкими пальчиками сведения в ноутбук и, нажав «интер», откинулась в кресле в ожидании загрузки данных, разглядывая лицо арестованного.

– Почему у вас нет с собой документов? – сухой, совершенно справедливый вопрос и бесстрастный взгляд синих глаз.

– Сам не понимаю. – Пожал плечами агент, мучаясь тем же вопросом последние два часа. – Очевидно, обронил дома.

– Есть кому их доставить?

– Да, моя дочь и её мама скоро подвезут. – Он очень на это надеялся.

– Хорошо. Вы должны рассказать в подробностях, что произошло. Желательно с указанием места события. Вам разъяснили ваши права при аресте?

– Да!

– У вас есть жалобы или претензии на неправильные, неправомочные действия полиции?

– Весь мой арест – сплошная претензия, но об этом позже: я дождусь