Упрямая. Любимая. Моя - Анастасия Пырченкова

объявить домашнее задание: выучить тему самостоятельно и подготовиться к проверочной. Перед уходом меня чуть ли не хором назвали стервой. Что сказать, польстили.

Следующий урок пришёлся на шестой класс. Те вели себя намного лучше, и я даже расслабилась. Зря. Двое из ребят не поделили внимание сидящей рядом с ними девочки и устроили потасовку прямо во время урока. По-хорошему, стоило обоих зачинщиков отправить к директору, но вспомнилась завуч по воспитательной работе с жутким характером, от которой я сама старалась держаться подальше. Да что я! Артём и тот боялся связываться! В общем, великая женщина! И мне стало жаль мальчишек. Дети же. А с этой мегеры станется раздуть из всего этого жуткий скандал. Мне же хотелось спокойного разрешения конфликта. Вот только что такого придумать, не знала. А после вспомнила советские фильмы и... ребята до конца урока простояли в углу, разумеется, каждый в своём, глядя в стенку.

Далее были ещё два урока с другими учащимися, а закончилось всё выпускниками из параллельного моему класса. Но тут было проще. После Дана все эти намёки на свидания, заигрывания и комплименты - совершенно не трогали. Хоть какой-то плюс от общения со Смертиным, которого сегодня я по счастью не видела, но точно знала, что в школе он появлялся.

И вот зря я о нём подумала. Очень-очень зря. Или это Вселенная меня так не любит? Я не знаю. Но уж точно никак не ожидала встретиться с парнем в отделе нижнего белья.

Я как раз рассматривала кружевной комплект нежного персикового оттенка, размышляя, стоит ли его примерить или лучше не искушать себя, когда за спиной раздалось задумчивое:

- А мне нравится красное.

Вздрогнув, обернулась лицом к нарушителю моего спокойствия и не сразу нашлась со словами. Дан с интересом разглядывал висящий неподалёку комплект состоящий из тонкого полупрозрачного корсета с двумя кружевными вставками под лифом вдоль живота, соединённых четырьмя кокетливыми бантиками. К нему прилагались маленькие трусиками на тонких верёвочках и подтяжки для чулок. В общем, эдакое сексуальное безобразие. Красивое и, что удивительно, нисколько не пошлое, несмотря на вызывающий ярко-красный цвет.

- Примеришь? - полюбопытствовал парень весело.

Вот почему младше он, а смущаюсь и краснею, как школьница, - я?

Риторический вопрос. Зато, наконец, пришла в себя.

- Какого чёрта ты здесь делаешь? - процедила как можно тише. - Ты всё-таки следишь за мной?

Ну, а как ещё он так вовремя здесь оказался? Вот не верю я в такие совпадения, особенно, когда их так много. Раньше я ещё как-то пыталась убедить саму себя, что просто преувеличиваю, но не теперь.

- Просто шёл мимо с друзьями и заметил тебя. Решил составить компанию, - улыбнулся он счастливо.

- Составить компанию? - переспросила у него, надеясь, что это не то, о чём я подумала.

- Согласись, мне, как мужчине, со стороны виднее, что тебе пойдёт, - назидательно ответил подросток, а в зелёные глазах отражались смешинки.

А мои глаза, точнее, один глаз, - задёргался. Я так и осталась стоять на месте, с ужасом глядя, как Дан переходит от одной стойки к другой, сосредоточенно изучая тот или иной комплект. Изредка он оборачивался в мою сторону, как бы мысленно примеривая на меня то, что его заинтересовало. Хуже того, когда к нему обратилась девушка-консультант с предложением помочь, Смертин с радостью согласился. Ещё и указал прямо на меня, пояснив кому выбирает это злосчастное бельё.

- Как насчёт этого? - осмотрев меня, предложила консультант, подходя к одной из стоек. - Это бельё просто создано для того, чтобы в нём соблазнять своего мужчину, - говорила девушка, тронув край потрясающего комплекта из тончайшего чёрного кружева.

Мысленно согласилась со словами девушки. Вот только Дан - не мой мужчина! Он просто наглый и доставучий недоросль.

Поняв, что ещё немного, и скандала будет не избежать, - пулей вылетела из бутика.

- Коз-зёл. Га-ад. С-сволочь, - шипела на манер змеи себе под нос, спеша на выход.

Мне срочно нужно было на холодный воздух, чтобы хоть немного успокоиться, иначе я даже не представляю, что сделаю с этим наглым мальчишкой!

Это же надо было додуматься до такого?! Да как ему вообще подобное в голову взбрело? И кто-то после этого мне будет говорить, что детки в семнадцать лет слишком маленькие?

Скажите это Даниилу Смертину, который с видом обывателя ходил и выбирал мне… мне! нижнее бельё!

Вот тебе и отдохнула после рабочего дня…

- Ксюша! - послышалось за спиной, и я прибавила шаг, почти перейдя на бег. - Ксюша! Да стой же ты! - меня схватили за руку, вынудив остановиться.

Вышло слишком резко, отчего я по инерции развернулась врезалась в грудь Дана, больно ударившись носом.

- Извини, - попросил он прощения, целуя пострадавшую часть моего лица.

Я тут же от него шарахнулась в сторону, увеличивая между нами расстояние. Пальцами крепко вцепилась в ручку своей сумки.

- Уйди, Дан, - выдохнула негромко, пребывая по-прежнему в ярости. - Вот просто уйди сейчас. Я серьёзно. Это уже даже ни разу не смешно. Это переходит все границы, - чеканила каждое слово, стараясь оставаться спокойной хотя бы внешне и не сорваться на крик. - Твоя наглость не знает границ. Что мне надо сделать, чтобы ты понял, что ты мне не нужен? Что я не хочу ничего повторять с тобой? Что та ночь просто большая ошибка и ничего больше?

Зелёные глаза, которые до этого смотрели на меня мягко и виновато, теперь взирали колко и зло.

- Свидание, - ровным тоном произнёс Дан. - Ты сходишь со мной на свидание. Одно свидание, и, так и быть, я перестану тебя преследовать, - сунул руки в карман, снова глядя на меня с насмешкой и вызовом.

- Что? - переспросила, глядя на него с недоверием. - Какое ещё свидание? Ты совсем спятил?

- Тише-тише, - осадил меня подросток за излишне громкую речь. - Ты же не хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием общественности?

К слову, ту самую общественность мы двое вообще не волновали. Все шли мимо, не задерживая на нас взгляда, в большинстве своём уткнувшись в телефоны. Вот он век развитой информационной технологии. Общаться в виртуальной реальности интереснее, чем в жизни. Я даже не знала, радоваться мне такому счастью или всё же погоревать над человеческой деградацией. Так скоро и не надо будет учиться говорить. Только для того, чтобы читать и писать. Да и писать не надо