Ходит черная королева - Юлия Николаевна Николаева

Стукнув в дверь кабинета, я заглянула внутрь.

– Заходи, милочка, – Савицкая поманила меня рукой, – как идёт работа?

Странно, что дама даже не заглянула ни разу посмотреть. Сразу думается, что студия – просто очередная прихоть, и не настолько уж она ей нужна.

– Хорошо.

– Я подумала, зачем тебе таскаться туда-сюда? Оставайся на время работы в доме, комнату я тебе выделю, голодной тоже не будешь.

Я малость обалдела. Это она хочет, чтобы я вкалывала и днём, и ночью, что ли? Иначе с чего такие предложения?

– Не подумай, что я хочу поскорее от тебя избавиться, – Савицкая хихикнула, словно прочитала мои мысли. – Как раз наоборот, пытаюсь создать комфортную обстановку. Посмотри, какая у нас красота: бабье лето, природа, есть лодка и свой причал, опять же большой дом и сад… Мне бы хотелось, чтобы ты пропиталась энергетикой этого места и смогла передать ее студии.

Дальше Савицкая перешла на тему энергий и разглагольствовала минут пятнадцать. Я старательно делала вид, что слушаю, а сама думала: соглашаться на ее предложение или нет?

С одной стороны, проблемы как таковой не существует: ехать мне недалеко, пробки на скутере объеду, и так я имею возможность меньше контактировать с Карташовым.

С другой стороны, он ведь интересен Ветру. Настолько, что тот пропихнул меня в этот дом. Живя здесь, я могу узнать что-то интересное или важное, ибо очевидно, что пока я работаю, вынюхивать мне некогда.

"Серьезно? – язвительно хмыкнул внутренний голос. – Ты что, заделалась в личные помощницы Ветрова? Вынюхивать она собралась".

Я шикнула сама на себя. Следовало признать, дело было не только в Ветре. То есть не только в его интересе. Был ещё мой: я хочу знать, что за дела у Саши с Карташовым. И почему Ветер отправил именно меня: действительно совпадение или была другая цель? Иначе к чему все эти разговоры о боли и искушении? Складывалось ощущение, что Ветер и в клуб меня потащил, чтобы я на Кирилла посмотрела. Хотя и непонятно, к чему все это, но у меня появится отличный шанс разобраться.

Ужин был в восемь, я переоделась и спустилась вниз, испытывая неловкость вперемешку с любопытством. Все уже были в сборе. Во главе стола сидел Кирилл, напротив него Алена Дмитриевна. Я села сбоку от нее, бросив взгляд на женщину, сидевшую рядом с Кириллом.

Сходство с Алёной Дмитриевной было очевидным, значит, это ее сестра, жена Карташова. Женщине было около сорока, худощавая, миловидная, симпатичная. Косметикой не пользуется, не пытается скрыть возраст. Наверное, в молодости ее можно было назвать красавицей, но сейчас она выглядела поникшей, апатичной, и это портило впечатление.

Одета была в невзрачное платье, светлые густые волосы были собраны в хвост, пряди, выбившиеся из него, падали на лицо. А ещё у нее был грустный взгляд, как будто направленный в себя. Словно она не в этом мире, а в каком-то другом, и то, что ее тело находится здесь – это просто факт, с которым приходится мириться.

"Ого, – фыркнул голос внутри, – кто-то перенял ветровские замашки".

Я поморщилась, потому что с этой мыслью была согласна. Сейчас я не просто смотрела на женщину, а словно пыталась понять, что она прячет за своей маской. И мне почему-то было ее жаль, и хотелось как-то поддержать.

– Ирина, знакомься, – вернула меня в реальность Савицкая. – Это моя младшая сестра Ольга и ее муж Кирилл. Они живут в другой половине дома.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я, Ольга быстро улыбнулась в ответ, бросив взгляд, но вряд ли увидев меня. Кирилл усмехнулся, говоря:

– Взаимно, Ирина. Раз уж вы к нам на какое-то время, давайте перейдем на ты. В нашей семье не принято выкать.

В этот момент Аня как раз ставила передо мной стрелку, и взгляд у нее был такой, что впору было занервничать: не подсыпала ли она яд в блюдо. Я улыбнулась и ей, и Кириллу, взяв столовые приборы, и пожелала всем приятного аппетита.

В целом ужин прошел неплохо. Я не была в центре внимания, только изредка ловила взгляды Кирилла и Ани, стоящей в стороне.

Савицкая привычно взяла беседу на себя, Карташов поддержал, мы с Ольгой молчали. Она вообще, по-моему, не слышала толком, о чем речь, пребывая в своих мыслях.

После ужина я засобиралась домой, нужно было собрать вещи для переезда, Аня проводила меня до дверей, словно боялась, что Карташов перехватит по дороге. Такая назойливость напрягала. Интересно, Кирилл это замечает?

А его жена замечает, что он спит с домработницей? И есть ли ей до этого дело? По виду ни за что не сказать, что между ними есть хоть какие-то чувства. Даже дружбы не заметила, Кирилл относится к ней, как к пустому месту, а ее как будто это устраивает. Она и сама не стремится общаться с ним. Они ни раз не приглянулись за время ужина, не говорили, и ушли отдельно друг от друга. Так что, кажется, Ветер прав, их союз основан не на любви, а на какой-то взаимовыгоде.

Савицкую это, видимо, тоже устраивает, с Кириллом она общалась дружески, сестру предпочла не замечать. Странное семейство, одним словом. Если они что-то скрывают, возможно, именно это Ветер и хочет разведать.

– Ничего не знаю, – Саша улыбнулся, сделав глоток чая, достал набор для самокруток.

Сам Ветер удачно поджидал меня в моем же доме, развалившись в кресле с книгой в руках. Я коротко передала ему события дня, промолчав про нюансы нашего с Карташовым разговора в студии. К делу это не относится, сама разберусь. Но вот мои вопросы остались без ответа из-за категорического отказа Ветра.

– Военная тайна, забыла? – напомнил он мне, сворачивая самокрутку.

– Вроде была профессиональная. Уровень секретности возрастает с каждым днём. А вдруг я сама узнаю?

– Что?

– То, что ты хочешь знать. Буду у них жить, а тебе ничего не расскажу. Одна буду посвящена во все их тайны.

Ветер весело рассмеялся, сунув самокрутку в рот, прикурил от спички и спросил:

– Решила заделаться в шпионки?

Ничем его не проймешь, а. Остаётся только сердито сопеть и пытаться понять, доволен он моим переездом или нет.

– Так ты хочешь, чтобы я рассказывала тебе, что происходит в доме Савицкой?

Ветер выдохнул в сторону, разглядывая меня.

– Только не сериальные страсти про обманутых домработниц. Не увлекайся, Ирэн, всегда помни, что человеческая фантазия склонна к преувеличению. Этим приемом пользуются в кино: там все действие на грани, в высшей точке своего проявления. Человека тянет к подобному, но когда он сталкивается с этим в реальности,