Исправляя ошибки - Аля Кьют

интересуешься? – не повелся я на ее враждебно-серьезный тон.

– Если попытаешься позвонить ему, если попытаешься силой забрать меня или Дана, мне придется тебя убить.

Стало еще веселее. Я не мог не улыбнуться.

– Смело, дорогая. Вряд ли у тебя получится.

– Но я попытаюсь.

– Смотрю в твои безумные глаза и верю, но твои руки точно не поднимут тяжелый предмет и не приложат к нему нужной силы, чтобы, например, проломить мне голову. Ты и ложку едва держишь.

Подтверждая мои слова, ложка с сахаром затряслась над ее чашкой. Но сама Саша продолжала казаться сильной.

– Есть еще ножи.

– Ага, и пистолеты. Но даже с ними нужно управляться весьма умело. Человека резать сложнее, чем лук, Саша. Поверь мне.

– Смотрю, ты разбираешься.

– Я работал в органах одно время.

Саша удивленно приподняла брови и наклонила голову.

– В органах? Неожиданно.

– Да. Не самое приятное время моей жизни, но уроки усвоил. Твой боевой настрой я тоже оценил. Советую сбавить градус агрессии и для начала быть честной со мной. Я не сказал Жене, где ты. И не скажу.

Она вдохнула полной грудью, но сразу сникла, потому что я добавил:

– Пока не скажу.

– Шантаж? Что ты хочешь от меня? Минет? Секс? Анал? Множество мелких услуг? Деньги?

Тут уж я рассмеялся в голос. Саше даже пришлось шикнуть и махнуть головой в сторону спальни.

– Не гогочи, Марат. Я только его угомонила. Или сам пойдешь совать Дану в рот сиську, чтобы он уснул?

– Ээээ, нет. Боюсь, мои соски ему не понравятся.

– Еще бы, – самодовольно фыркнула Саша. – Будь тихим.

Как она ухитрялась командовать, будучи зависимой от меня на двести процентов?

Черт знает, но я не противился.

Такой дерзкой она мне больше нравилась. Ей богу, я понятия не имел, что делать с раздавленной Сашей. Единственное, что понял – больше никогда не буду пытаться уничтожить ее.

К тому же мысли о ее сиськах меня моментально взвинтили. Я додумал только сейчас, почему в доме нет ни капли спиртного. Она ведь кормит пацана грудью, хотя он вроде большой. У меня детей в окружении не было. Довлатов родил недавно, и Ника вроде кормила, но их девчонка была совсем кроха.

– Ты скажешь, что мне придется делать в обмен на твое молчание? Или придется угадывать? – продолжала тихо наезжать Саша.

Я откинулся на стуле и постарался вернуть себе преимущество в диалоге тоже:

– Попробуй быть честной со мной.

Саша закатила глаза.

– Мне дешевле тебя убить.

– Дороже, поверь. Особенно в Казани. Я могу спрятать тебя здесь от Грифа или наоборот – запереть, пока он не приедет за вами.

– Что это значит?

– Пока ничего, но, если ты продолжишь стрелять глазищами и сыпать пустыми угрозами, я не стану тебе помогать.

Отодвинув чашку, из которой не сделала и глотка, Саша обреченно выдохнула.

– Что ты хочешь знать?

– Это ведь очевидно. Почему ты здесь, а он там?

Саша закрыла лицо ладонями, потерла глаза пальцами, потянула себя за волосы, качая головой.

– Ты все равно мне не поверишь, – проговорила она без капли надежды в голосе.

– Попробуй быть честной, – повторил я. – А я попробую поверить. Возможно, даже помочь.

Она взглянула на меня, скептически усмехаясь.

– Помочь? После всего?

– А вдруг.

– Это так невероятно, что я сама не верю, Марат… А! – она вдруг тряхнула волосами и махнула рукой. – Черт с ним. Хуже быть не может.

Саша снова сделала паузу, как будто пыталась подобрать слова. Я решил ей помочь.

– Женя упоминал, что ты хотела отдохнуть в Турции. Вы из-за этого поссорились?

Саша смеялась так громко, что теперь мне пришлось ей напоминать про спящего ребенка, ночь и тихий режим. Но у нее даже слезы выступили.

– Ох, узнаю старого доброго Грифа, – хихикала она, вытирая глаза. – Он готов поверить, что баба – стерва, недокупанная в море, чем подумает, что сам козел.

– А он козел? – поинтересовался я.

– А то ты не знаешь. Уверена, у вас с Женей было намного больше, чем клуб и бои.

Я не стал спорить, но и не подтвердил. Доверять Саше что-то больше, чем она и так знала, у меня не было ни повода, ни желания.

– Нет, Марат, я не настолько хотела в Анталию, – продолжала Саша. – Вернее, очень хотела и очень расстроилась, что Женя меня не отпустил, потому что оттуда я могла сбежать, будучи беременной. Удирать с дырой между ног и младенцем в слинге, знаешь ли, не самый прикольный спорт.

Никогда не считал себя слабонервным, но от таких подробностей меня замутило. И, скорее всего, дело было в ней. Не мог я, блин, цинично относиться к Саше в таком состоянии. Да вообще в любом состоянии. Я был ахуенно пристрастен к этой девчонке. К молодой женщине, которой она стала за это время.

– Уверен, беременной тоже не до бега с препятствиями.

– Намного проще, Марат, – не согласилась она. – Но Женя вцепился в меня как клещ и не отпускал с поводка. Я была его любимой собакой все это время.

– Он с ума по тебе сходил, – не согласился я.

– О, да. Все это кончилось тем, что мой безумный муж пожелал смотреть, как меня трахает его мерзкий приятель.

– Что?

– Знала, что ты не поверишь.

Саша вскочила из-за стола, собрала чашки и шумно уронила их в раковину. Я повернулся и схватил ее за руку, заставляя сесть обратно. Она попыталась выдернуть кисть, но я не отпустил. Даже схватил вторую и обе вложил в свою ладонь. Саша прятала глаза и бормотала сквозь новый приступ слез:

– Я говорила, ты не поверишь. Я знала, что ты не поверишь…

– Он положил тебя под кого-то? – рыкнул я.

Саша вздрогнула. Я повторил тише:

– Женя заставил тебя заниматься сексом с другим мужчиной?

– П-почти.

– Он держал меня… А Толик… Они хотели… Но…

– Нет? – выдохнул я с надеждой.

Саша замотала головой.

– Ничего не было? – продолжал я требовать четкого ответа.

– Не было. Я чудом прикрылась беременностью. Сказала, что у меня угроза выкидыша. Женю это остановило. Он вышвырнул Толика.

Я не сдержал страдальческого, совсем немужественного стона.

– Боже правый…

Но сразу же усомнился, вспоминая, как Женя боготворил свою невесту.

– Он почти молился на тебя, Саша. Как можно свою женщину отдать этому уебку Толику? Не верю!

Саша кусала губы. Глаза снова стали влажными.

– Так и знала, что ты не поверишь. Я сама не верила, пока он не…. Это же…

Она расплакалась снова так горько и чертовски красиво, что я сам чуть удар не заработал.

Как можно быть такой красивой в истерике?