Нас невозможно убить (СИ) - Осадчая Виктория

Нет, так нельзя. Я нуждаюсь! Поэтому без стука ворвалась в тренерскую. На меня недоуменно уставились две пары глаз, при чем одни сверкающие неподдельной яростью, вторые с темными синяками, которые в миру называются «бабочкой». Так он вроде был ночью цел. А тут. Синяк на скуле, и это хорошо просматривается даже сквозь щетину, при чем она немного распухла, а ещё разбитые костяшки. И с кем Разумовский вчера успел сцепиться?

— Что тут происходит?

— Ничего, — рявкнул Андрей.

— Ты что здесь забыла? Спросил Петрович. Явно весь этот скандал был построен вокруг состояния Разумовского.

— Я? Я куртку принесла, — протянула я осторожно вещь владельцу. — Гордиться нужно такими сотрудниками, Петрович, — начала я зондировать почву, — а ты орёшь. Между прочим, Андрей вчера меня спас.

— И как это? — упёр он руки в бока.

— Обыкновенно. К моей подруге вчера начали приставать какие-то уроды, я в это время была с ней. Пришлось звонить Андрею, чтобы помог, — начала я сочинять на ходу, приукрашивая реальные события.

— И где это было?

— Мы в «Пирамиде» отдыхали, — я посмотрела на Разумовского, который облегчённо вздохнул. Видимо, все дело было в этом заведении. Или…я ничего не понимаю, но так уверенно вру.

— А почему ты сразу не сказал? — впялил свой взгляд Петрович на Разумовского.

— Не люблю я хвастать подвигами. Хотя ты мне даже объясниться не дал.

— А откуда тогда у меня его куртка?

— Господи, идите оба с глаз долой. Берешь вечером мои тренировки. Перед пацанами лучше так не появляйся, — приказал злой тренер. Андрей лишь согласно кивнул.

— Объяснишь? — уставилась я на него, едва мы оказались на улице. В глазах, который смотрели на меня исподлобья плясали молнии, готовые в любой момент убить любого на месте. Ярость плескалась через край, и я это ощущала почти физически.

— Нет, — выдал Разумовский и пошел по направлению к байку. А вчера он вел себя по-другому.

— Андрей, — попыталась я его остановить, — Разумовский, сволочь ты неблагодарная, — выдал вдруг мозг. Он остановился, обернулся, внимательно посмотрел, так, что аж холодок побежал по позвоночнику.

— Божена, я тебя об этом не просил.

— А нельзя просто сказать «спасибо»?

— Спасибо, — выдавил он. Развернулся, наверное в надежде сбежать, но подумал, и снова обернулся ко мне. — Извини, но я не буду тебя в это впутывать.

— Ясно, — выдохнула, попытавшись придать своему лицу более беспристрастное выражение. — До вечера!

Я так понимаю, что вечернюю тренировку будет вести именно он, так как Петрович решил не допускать Разумовского к детям с такой рожей. Хотелось, конечно, сказать, чтобы он засунул свою благодарность куда подальше и поглубже, но я промолчал, возвращаясь к автомобилю. Отправила папе сообщение с текстом, который говорил о том, что со мной все в порядке. Он волновался и я это знала. А ещё чувствовал себя виноватым за то, что не смог оградить свою единственную дочурку от ее мужа. Но, если вы знакомы с Алексеем Алексеевичем Барышниковым, то знаете, что это крайне принципиальный человек, который умрет, но не нарушит свое слово.

Теперь по плану было навестить Надю и узнать, что вчера за фигня приключилась.

Дорогу к отелю я уже запомнила, поэтому двигалась по городу без навигатора. В прошлый раз, когда папа устраивал праздник, я разглядела только новенький фасад здания и ресторан. Вчера же меня достаточно впечатлила обстановка внутри, которая кричала о том, что отель дорогой и…в общем, дорогой. Этого достаточно, чтоб представить насколько роскошно было внутри. А вот номера, где мы с Разумовским кинули Надин, я вообще не запомнила. Но мне повезло, что за стойкой администратора дежурила вчерашняя девушка все в том же красном форменном пиджаке, где на бейдже было выгравировано ее имя. Именно выгравировано. Но запоминать его мне было лень, да и не важно это все, если тебя встречают здесь, как самого долгожданного гостя и пускают в номер к постояльцу за парочку крупных банкнот. Да, с коррупцией я не борюсь и не собираюсь, потому что я выросла в семье, где такое решение проблемы считается приемлемым, у меня был пример с детства перед глазами. Стыдно, но… В общем, возвращаясь к Наде, а точнее входя в ее номер я попала в царство мрака и перегара. Ее тело, распластанное на огромной кровати, казалось совсем бездыханным, но если приглядеться оно дышало, и это успокаивало.

На часах почти десять, а мы вроде вчера ее приволокли чуть за полночь, так что этого времени, думаю, ей было достаточно для того, чтобы выспаться. А вот состояние похмелья уже будет не моей проблемой. Тем более не могу же я весь день сидеть здесь в ожидании того, что за спящей красавицей, что сейчас можно сказать с натяжкой, прибудет ее принц и разбудит поцелуем. Нет, это будет злая подруга, тем более после вчерашнего маленького приключения я имею право называть себя так хотя бы на сегодняшний день.

— Подъем! — я прям даже голосовые связки малость надорвала, и даже соседей перепугала. Раскрыла тяжёлые портьеры, впуская солнечный утренний свет в номер чтобы он не казался таким мрачным.

— Ты чего орёшь? — открыла глаза Надя, перевернувшись на бок.

— Тебя бужу.

— Зачем?

— Ну, ты же по ночам мне трезвонишь.

— Так это был не сон?

— Коза ты, Надин. Давай, поднимай свою тощую задницу, и тащи ее в уборную. А потом будем завтракать и опохмеляться, — приказала я, так как завтрак, заказанный мной ещё внизу, должен был прибыть с минуты на минуту.

— Че это она тощая? — надула она обиженно губки. — Ты знаешь, сколько я ее качала.

— Значит, не правильно это делала, — хихикнула я, продолжая ее тролить.

— Сучка, — фыркнула Надин, садясь на кровати, а потом вдруг захныкала и упала обратно. — Зачем я столько пила?

— У тебя нужно спросить.

— Лучше не спрашивай.

— А ты думаешь, для чего я приперлась. Все, давай, приводи себя в порядок, а то смотреть на тебя не могу. А я пока подготовлю себя для прослушивания интересной истории.

— Ты знаешь, что ты изверг, — закатила она глаза.

— Даже не догадывалась, — похлопала я ресничками.

Пока Надин плескалась уточкой в ванной, я устроилась удобно на кровати, расположив рядом столик с моим заказом и включила телевизор, щёлкая без интереса каналы. Совершенно не за что зацепиться глазу. И вот, когда я умирала от скуки, случилось явление Христа народу. Это как? Это НАСТОЯШАЯ Надежда, без макияжа, прически и ультра блестящего и такого же ультра, только в этом случае, короткого платья, которое я вчера так и не решилась с нее стягивать, чтобы ненароком не порвать. И если честно, то я была поражена насколько она проста и одновременно мила, несмотря на бледный цвет кожи из-за похмелья.

— Вау! А ты так перед мужем появляешься? — я откинулась на подушки и засунула виноградинкаэу в рот, разглядывая подругу.

— Шутишь? Мой муж считает, что я родилась с косметикой на лице и укладкой на голове, — Надя плюхнулась рядом, развалившись на второй половине этого огромного взлетного поля.

— Угощайся, — кивнула я на столик.

— Вот ты наглая, — хихикнула она, — вообще-то за это плачу я.

— За то, что я вчера пережила и отдала за твоё пойло целое состояние я просто обязана себя так вести.

— Прости, — она подвинулась ближе и уронила голову на мое плечо. — Сколько я тебе должна?

— Какая ты меркантильная, Громова, — взглянула я на нее сверху вниз, — вопрос не в деньгах. Ты теперь меня просто обязана обслуживать в салоне без очереди и записи всю жизнь.

— А будто я этого не делала, — прищурилась она, надув обиженно губки. Вот только с этим может возникнуть проблема.

— Которую ты вчера попыталась залить алкоголем? — догадалась я.

— Естественно! Короче там пи…дец полнейший, — Надин взяла бокал с пивом, который я заказала для нее, залпом выпила почти половину, скривилась. — Фу, ненавижу это пойло.

— Зато эффективно. Так что там за конец света?

— Не конец света, Жека, а настоящий полнейший пи…дец! Ну, почему я вышла замуж именно за Калинина, думаю, рассказывать не стоит. Ну, и оно, действительно, стерпелось и слюбилось за столько лет. И, знаешь, не была я ему всегда верной женой, но и он не отличался особой верностью. В общем, два сапога пара. Но о моих похождениях он не знал, а вот мне несколько раз приходилось избавляться от его любовниц.