Игра начнется в понедельник - Виктория Осадчая

в полумраке с больной головой не хотелось. На завтра были планы, вернее, планы были родительские, но если я в них не вольюсь, будет потом стыдно.

Поездки на дачу в преддверии начала сезона всегда были ритуалом. Конечно, я бы предпочла поспать, но, как говорил папа, отоспишься по дороге. Ага! Восемьдесят километром, может, и возможно будет подремать. А дальше начинаются «американские горки» по ухабинкам, да выбоинкам. И так почти час. Попробуй усни! Сразу же начинается паническая атака, что автомобиль, детище отечественного автопрома, где-нибудь, да развалится. А мы с мамой, так и останемся с рассадой в руках.

Ну, а чем ещё заниматься пенсионерам? Да, учитывая мой возраст, ребенком я была поздним и единственным у них.

Ладно, возвращаемся в бар «Колумбия», где наш бухгалтер Леночка уже допивает восьмую стопку водки(водки!), и липнет ненавязчиво так к бармену. Похоже, у кого-то сегодня будет секс, если конечно, один из них, а точнее, одна, доживёт до этого момента вменяемой. Хотя, по-моему, в Леночку нужно влить ещё два раза по столько, чтобы ее выносить отсюда.

А так, вообще, весело. Отлично Лариска придумала! Конечно, я бы с удовольствием провела вечер в компании родителей и наших родственников, но не с таким. А так, даже немного протанцевала, что на меня было совсем не похоже. Не то, чтобы я не любила, просто у меня был комплекс. Мне казалось, что в танце я смотрюсь неуклюже и нелепо даже. А все благодаря моей однокласснице Карине Денисенко…Ладно, не будем вспоминать об этом в такой замечательный день!

Но, как и всему на свете, даже такому беззаботному празднику, наступает кабздец, грубо выражаясь. А как ты хотела, Дариш? За все нужно платить! Пожила немного без проблем, отдохнула, ну, принимай новые.

— И даже родного мужа не пригласила на праздник!

А услышала я этот голос, пока пыталась найти в сумочке ключи от подъезда.

— Бывшего — буркнула я, только из-за того, что он появился неожиданно, а я немного испугалась — Чего забыл здесь?

— Поговорить хотел — пафос в голосе пропал, когда Валера вышел на свет, падающий от фонаря.

— О чем? — вид, конечно, был не самый приятный у него. Если в последнюю нашу встречу он был отполирован, как яйца мартовского кота, который их только что вылизал, и такой же самовлюблённый, то сейчас на меня смотрело ссутулившееся убожество, озирающееся пугливо по сторонам.

— Давай зайдем, поговорим — указал он на дверь.

— Нет, тебя туда я не впущу.

— Тогда идём хотя бы на детскую площадку, где потемнее.

— Ты от кого-то прячешься? — уточнила я, сорвавшись за ним с места. Ну, а что он втопил, как гончая?

— Можно и так сказать — Валера остановился у горки.

— Да говори уже — начала раздражаться я. Во-первых, уже было достаточно поздно, во-вторых, я устала и мне хотелось спать. Ну, и конечно, в-третьих, через четыре часа уже вставать.

— Дариш, мне нужна твоя помощь — начал он после недолгой паузы.

— В чем?

— Я задолжал крупную сумму одним серьезным людям. И если я не найду деньги, через два дня меня скормят рыбам — изложил он кратко суть.

— У меня нет денег.

— Я знаю. Но у тебя ведь теперь есть Фохтин. Попроси, а!

— Ты уже в конец ох. ел, Синицын? — взорвалась я — Ты меня продал ему, как какую-то вещь, и теперь просишь, чтобы я у него денег одолжила? Ты в своем уме?

— Да, тише ты — огляделся он снова по сторонам — Ну, ситуация у меня была безвыходная, а за тебя он предлагал хорошую сумму.

— Иди на х…й, Валера — я решительным шагом направилась к подъезду, но он меня догнал, несмотря на столь нелестное послание.

— Стой! Дариша — он упал на колени и обхватил мои ноги — Прости меня, прости. Если хочешь, я лягу в клинику, как ты и просила. Только, пожалуйста, помоги.

Боже мой, чёрствый и немного циничный Валерий Синицын плакал. Матерь Божья! Этот мир сошел с ума!

Я не знаю, что тогда во мне щелкнуло, как я смогла поддаться на его провокации. Хм, что бы не говорили, а первая любовь она никогда не проходит бесследно. Мне бы стоило его за все ненавидеть, стоило бы послать ко всем чертям, но я устало вздохнула и произнесла о чём пожалела потом тысячу раз:

— Я попробую что-нибудь сделать.

Ну, вот нахрена мне нужен был этот геморрой? Взрослый тридцати четырехлетний мужик, который сам себе создаёт проблемы, а ты их расхлебывай, дура! Тебе же больше заняться нечем.

Всю дорогу до дачи с утра, я пыталась набрать номер Фохтина, с которого он мне когда-то звонил. Но тщетно, все время этот вежливо-приторный женский голос повторял, что абонент выключен, или находится вне зоны действия сети. А я уехала из города. Можно было бы брать офис Фохтин штурмом. Но… парник в этот момент оказался важнее.

Помидоры ровными рядами вырастали в этом чудо-инкубаторе. За ними мостился сладкий перец, огурцы, кабачки и капуста. К вечеру на открытом грунте появились грядки с морковью и свеклой. Вот только мне было интересно, для чего это всё? Нет, я не спорю, маме нравилось, она с апреля по октябрь жила на даче. К ней немного позже всегда присоединялся отец. И мне потом приходилось каждые выходные по два часа трястись в электричке, чтобы доехать к ним. Ладно, буду продолжать быть примерной дочерью, и плевать на Валерика, который почему-то не шел из головы.

Да не только из головы. Он раз за разом названивал мне, интересуясь протеканием процесса переговоров с Фохтин. А какие переговоры, если он не доступен?

Ночью из-за безумной усталости, свежего воздуха и недосыпания, я просто уснула убийственным сном. И даже не слышала, как телефон на подоконнике у кровати звонил несколько раз.

Это только утром поняла, что просра…проспала свое счастье. Фохтин снова был отключен. Блин, нет бы черкнуть эсэмэску ему, но руки безумно болели от вчерашних огородно-полевых работ, поэтому я просто не додумалась. Это, наверное, и называется деградацией.

— Ты чего вся такая потерянная? — поинтересовалась мама. О! Она меня знает как облупленную. От ее въедливого взгляда никогда и ничего не могло ускользнуть. Сканировала она моё настроение, как рентген, и всегда попадала в точку. Чего уж тут говорить, когда ты двадцать лет работаешь дознавателем, то у тебя любой человек, как на ладони.

— На работе небольшой аврал, а я здесь — постаралась как можно правдоподобнее соврать я. Тоже годы упорных тренировок.

— И Валера