Приручение. 2. Исцелю тебя - Тата Чепурнова

какой-то невменяемый. Мне хотелось скупить полмагазина, лишь бы только увидеть теплую улыбку на губах девушки. Или искры счастья в глазах…

Выбирали кровать с энтузиазмом и присущей мне дотошностью. Потихоньку увлеклись процессом, вновь и вновь по кругу обходя огромный отдел с детскими принадлежностями и мебелью.

— Мне нужно пять минут, чтобы передохнуть, — в итоге взмолилась Богдана, немного побледнев и оперевшись на мой локоть.

Я подвел ее к низкой банкетке и помог присесть. Сам опустился на корточки и заглянул в глаза девушки. Она слишком отчаянно растирала свой живот.

— Ужас, Герман! — сквозь усталость улыбалась. — Ты ужасный муж. С тобой с ума сойти можно! Тебе ничего не нравится! Ты замучил продавцов.

— Никого я не замучал, — с деланной обидой хмыкнул я.

— Ты посмотри, как они смотрят на нас, — зашептала Дана. — Так, словно мечтают, чтобы мы поскорее убрались отсюда.

— Я думал, что я здесь психотерапевт. И как психотерапевт, скажу тебе, что они просто счастливы помочь нам с выбором.

Дана мелодично засмеялась. А потом вдруг ойкнула и ее лицо скривилось от боли.

— Все, нормально, — сразу выставила руки вперед, предугадав мой порыв вскочить и начать звать на помощь. — Просто малышу не терпится родиться, — виновато прошептала она. — Он стал активно пинаться.

Я посмотрел на ее живот. Даже сквозь ткань платья было видно, как он ходит ходуном. Потрясающее зрелище, если честно.

— Хочешь потрогать? — робко выдавила Дана, заметив, мой пристальный взгляд.

Я посмотрел ей в глаза. Растерянно кивнул и неловко расположил руку на ее животе. Едва коснулся и ничего не почувствовал, но Дана сама направила меня. Положила ладонь поверх моей руки, сместила немного вниз и легонько надавила. Мы оба замерли.

— Подожди, — хмыкнула Богдана. — Сейчас он покажет тебе свой характер.

В этот момент я почувствовал толчок. Следом еще один. Отчетливо ощущалась пяточка малыша, как седьмое чудо света, как что-то нереальное, восхитительное.

— Классно, да? — восторженно засияла Богдана.

Сейчас она казалась мне особенно юной. Беззаботной. Удивительной.

А еще, я вновь и вновь задавался вопросом: «Как она смогла полюбить еще не родившегося ребенка, зачатого насильственно?»

Я даже как психиатр не мог ответить на этот вопрос…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍=11=

Герман

С позволения Богданы еще немного понаслаждался меткими ударами малыша в мою ладонь. Ничего более приятного в жизни я не испытывал. Нежное прикосновение маленькой хрупкой ладошки сверху моей руки и ощутимые толчки снизу, пускали по венам необъяснимое удовольствие. Что-то сродни эйфории, которая горячей волной прокатывалась внутри меня.

Мне хотелось закрыть глаза и чувствовать присутствие Богданы и ее сына. Хотелось, чтобы вокруг нас вдруг все исчезли и не нарушали нашей компании, и такого спонтанного единства…

Я нашел Дану, почти сразу после случившегося. Хотел убедиться, что она в относительном порядке, ведь то, что сделал Давид, было мерзким, бесчеловечным, грязным… Когда увидел Богдану впервые, во мне что-то перевернулось. Молодая, красивая, с прямым, смелым взглядом карих глаз. Она выглядела так, словно с ней ничего не произошло, меня это поразило. Позже я узнал, что она продала квартиру и уехала в неизвестном направлении. Понял, что все-таки произошло. Просто переживает она это глубоко внутри и бежит от проблем, подальше от Давида и воспоминаний о той ночи.

Благодаря связям быстро нашел Дану в пригороде. Поселился неподалеку. И мне каждый день приходилось преодолевать огромное расстояние от дома до своей клиники в центре города и обратно. Но я уже не мог не следить за ней. Сократил часы приема на работе, лишь бы не упустить ничего важного. И не упустил. Узнал, что девушка стала посещать гинеколога. Благодаря своим связям выяснил, что она беременна. Последствия той ночи, необратимо обрушились на Дану и я думал, что она сделает аборт.

А сейчас уверен в ее безграничной любви к еще пока нерожденному сыну Давида, и я хочу знать почему… И почему она вообще связалась с моим братом? Ведь не похожа она на девиц из его окружения.

— Пора сделать выбор, — вкрадчиво прошептала у самого уха Дана, и я понял, что все это время сидел с закрытыми глазами.

— Конечно!

Сухим ответом постарался скрыть волнение. Встал на ноги и помог Богдане подняться с банкетки.

Мы сделали еще один торопливый круг по магазину и я сдался под натиском Даны, которая очень убедительно просила купить ту кровать и модель коляски, что приглянулась именно ей.

Отказать беременной девушке, чьи глаза вдруг стали лучиться счастьем — не мог. Видеть ее такой окрыленной было наивысшей наградой. Это означало, что я на правильном пути.

После я согласился на просьбу закончить на сегодня с покупками, взамен предложив пойти перекусить. Купленное нами должны были доставить лишь спустя пару часов, поэтому мы решили зайти в ближайшее кафе.

Богдана с тихим вздохом опустилась на диванчик и первая открыла меню. Быстро пробежалась взглядом и определилась с заказом.

— Я буду большую порцию фисташкового мороженого с шоколадной стружкой, — облизнула губы, словно уже чувствовала вкус десерта. — И молочный коктейль с авокадо.

Удостоверившись, что заказ записан, попросил официантку принести еще и кофе.

— Ты серьезно хочешь попробовать самые несочетаемые вкусы? — изумился больше не ее выбору, а тому, как Дана радовалась наконец-то спокойному времяпровождению.

— Мы беременные и не такое можем захотеть.

— Чего например?

— Однажды ночью мне жутко захотелось мела, — полноватые губы растянулись в улыбке. — Я прямо уснуть не могла, а дождавшись, когда откроется ближайший магазин с канцтоварами… перехотела.

Нам принесли заказ. Кивком головы поблагодарил официантку, и та очень быстро оставила нас наедине. Я не смог сдержать смех, от истории про мел, а Богдана мелодично захохотала мне в унисон.

— А подруги? Неужели никто не мог принести мел?

Оперевшись на стол локтями, придвинулся ближе, сократив расстояние между нами.

Дана ответила не сразу. С видом глубокой задумчивости разглядывала мороженное, а потом немного скривившись отодвинула его от себя.

— Когда подобных хотелок становится слишком много, — наконец заговорила она. — Люди отдаляются. Я не виню