Миллиард секунд - Каролина Дэй

— Ева! — говорит с легким нажимом.

— Я не имею права погулять по городу? — смотрю в упор в черные глаза женщины. Морщинка между бровей становится заметнее, взгляд сужается, губы поджаты. Недовольство второй степени.

— Не имеешь.

— Ага.

— Ева! — стучит она кулаком по столе. Лет десять назад я бы вздрогнула, но не сейчас. Иммунитет к таким пугалкам появился. — Ты была наказана за проступок. Тебе запрещено покидать стены, пока…

— То есть Ваньке можно, а мне нельзя?

— Повторяю в последний раз. Тебе запрещено покидать стены интерната, пока ты не осознаешь свою вину!

— Я не виновата!

Вот еще я признаваться буду! Хренушки! Он сам набросился, сам нарушил те же правила, что и я, и избил Мишу со своими братанами. Из-за него мой друг оказался в больнице, из-за него сердце дало сбой, и потребовалась срочная операция.

Из-за него я потеряла самого близкого человека на свете…

— Ты сбежала в учебное время, влезла в драку и подставила своего одногруппника под удар. Впредь будешь находиться под моим присмотром, — чеканит так, словно выносит приговор. Но это бред полный.

— Чертос два!

— Смотрю, тебе лекарства совсем не нужны.

А вот теперь ее слова не кажутся бредом. Теперь действительно меня приговорили к адскому существованию возле самого пекла. Там, где брызги лавы долетают до пребывающих темных душ и приносят боль. Разрушают оболочку. Раз и навсегда.

Без возможности на восстановление…

Эта сука знает на что давить. Никто ей не помешает осуществить план или убрать неугодных. Ее муженек в правительстве города работает, хрен кто снесет эту грымзу с должности, и в тюрьму не посадит за нарушения закона. Так всегда. Если бы не она, я бы уже давно ушла отсюда и жила бы счастливой жизнью.

С любящими родителями…

Стоп, Ева! Вспомни, какие они поначалу добрые. Стоит только покинуть стены заведения, превращаются в настоящих покровителей адской цитадели. Где нет права на голос, на лишний вдох. Ни на что, кроме существования и получения пособия. Но об этом я узнала позже.

— Вот и славно, — нарушает тишину между нами. — Иди на уроки и извинись перед Иваном.

— За что? — чуть ли не выкрикиваю я.

— За моральный и физический ущерб.

— Но я не…

— Таблетки!

Сука! Гребаная сволочь! Знает же, что без них я труп. Была б ее воля, давно бы мне ничего не давала и позволила бы умереть, как бездомному щенку.

Как Мише…

Она раздавала нам по минимуму, медсестра следила, чтобы мы соблюдали режим. Только его не было с самого начала. Лекарств не хватало. И ни единую душеньку в этом богом забытом месте не волновало наше состояние. Наша боль. Наше здоровье, которое не улучшалось.

А вот любимому Ванечке позволено все! И лекарства в нормальных дозах, и за прогул уроков по башке не получает. Даже драться может с кем угодно и где угодно. Его не накажут, не посадят в изолятор. Нет. Он же любимчик, подает надежды в науке. Знаете какие? Рассказать?

Их нет. В смысле надежд. Есть только одна, и зовут ее Римма Васильевна.

Этот гад у меня ответит. Все ответят. За ложь, которую тот придурок пустил, за драку с Мишей, за больницу, где с ним обращались, как со скотом.

И за деньги, которые ему так и не перевели…

Сука!

Как будто он не знал, что с ним может случиться, если меня довести. А он довел. До грани. И я готова прямо сейчас переступить через нее. Этот придурок еще попляшет у меня. А лекарства… На счету вроде бы осталось немного денег. Хватит, надеюсь на упаковку.

Тихо прохожу в комнату, где, радуясь, что все сидят в общей гостиной, не смежной со спальней, надеваю верхнюю одежду и так же на цыпочках выхожу. Только не к выходу иду, а к подвалу. Мало кто знает, что там есть проход. Как в Гарри Поттере семь потайных ходов. Вот и у нас есть один такой. Выводит сразу же к люку. Силенок бы хватило его поднять.

Знаю, где его искать. Как обычно, в парке шатается со своей компашкой. Скажет, что был на уроках, даже домашку готовую покажет. Не знаю, откуда он ее берет. Да мне по хрен. Сейчас главное найти его. И чем скорее, тем лучше.

Он у меня получит. И тот художник-благотворитель получит. Козел

— О, куда спешишь, малая? — путь преграждает Санек. Он тоже когда-то был детдомовским, пока родителям не вернули права и не забрали в обычную школу. Теперь недалеко от нас ошивается, следит, как говорится. Только эта слежка что-то не особо помогает.

Мише не помогла…

— Ваню видел?

— А, этот? Так он в парк потопал.

— Ты идешь со мной, — тяну парня за руку и иду в сторону входа в парк. Как хорошо, что разница в росте небольшая, всего пара сантиметров. Иногда удобно быть высокой. Ключевое слово: иногда.

— Эм… Я вообще-то собирался…

— Этот уебок пристал ко мне на улице, избил Мишку и обвинил во всем меня. А потом…

— Ясно, пошли.

Теперь уже Санек тянул меня за руку в нужную сторону. Идем. Быстро идем. На бег переходим, когда видим одну из нянечек интерната. Та быстро все директрисе доложит, да еще и премию получит, и Санек знал об этом, как никто другой.

Сердце стучит, как бешеное. Задыхаюсь. Быстро запыхаюсь. Давно не бегала. Но лучше так, чем спалиться перед очередной грымзой.

— Ты как? Можешь дальше? — спрашивает парень, когда мы прошли за ворота и остановились посреди аллеи. Темно так. Одна лампочка перегорела. Опасно тут находиться простым смертным. Но не нам. У нас иммунитет.

— Да, сейчас передохну.

Вот что значит физическая подготовка на нуле. Это чаще всего меня подводит, когда хочу свалить на улицу. Сейчас почти не подвела. Надо лекарство принять. Как только разберусь с этим придурком, приму. Главное, без палева вернуться в интернат.

Людишки снуют туда-сюда, смотрят