Мой любимый лучший друг (СИ) - Аля Ибель

где же они в такое время?» спросила я. Мы, наконец, вошли к нему в комнату, и я присела на диван.

«Понятия не имею» ответил Матвей и плюхнулся рядом со мной. Я немного отодвинулась.

«Если это твой очередной безумный план, то я лучше пойду домой» предупредила я его.

«Нет, ну, что ты! Это просто совпадение» ответил Матвей и приобнял меня за плечи. Я поняла, что нужно немедленно перевести разговор на другую тему и отвлечь его.

«Ты еще играешь на скрипке?» спросила я, заметив торчащий за диваном краешек черного футляра.

«Иногда. Когда на душе грустно или вроде того» ответил Матвей и достал из-под дивана свою старую скрипку.

«Может, мне сыграешь? Сто лет не слышала твоей музыки» попросила я. Матвей улыбнулся. Он подставил под голову инструмент и приготовил смычок.

«Только для тебя…» прошептал Матвей.

По узкой комнате разлилась рекой легкая мелодия. Нарастающим темпом она все больше и больше проникла вглубь моей души, дотрагиваясь до самого сердца. Это было что-то неизведанное и нежное, но в тоже время грустное и одинокое. Я закрыла глаза, представляя под эту музыку разные образы у себя в голове. Как в каком-то диафильме перед глазами замелькали разные картинки. Мне пятнадцать. В воздухе витает запах цветущей черемухи. Мы с Матвеем под тенистыми деревьями сидим рядом. Неуверенные касания, нежный проникновенный взгляд, приглушенная музыка в наушниках. Его первый запретный поцелуй, который испугал в большей степени его же самого, нежели меня…

Я не заметила, как наступила тишина. Матвей отложил скрипку и тихонько присел рядом. Я открыла глаза, пораженная красотой мелодии, вызвавшей во мне такие яркие и животрепещущие воспоминания.

«Я не слышала прежде у тебя этой музыки» прошептала я, смотря в его светло-карие глаза.

«Я написал ее еще год назад. Для тебя» признался Матвей и потянулся вперед. Я, не отошедшая еще от эмоций, пропустила этот момент и не успела прийти в себя, как почувствовала на своих губах его смелый поцелуй. Толи из-за сильных чувств, вызванные музыкой, толи из-за алкоголя, я не захотела сопротивляться. В голове все смешалось, и я впервые поддалась его напорам. Матвей, не почувствовав сопротивления с моей стороны, решил, что я, наконец, сдалась и хотел языком проникнуть внутрь моего рта. Это сработало, как сигнализация в моем теле. Тут же отстранившись от него, я ударила его ладонью по щеке и немедленно вскочила с дивана.

«Ну, Матвей, блин! Сколько еще это будет продолжаться?» чуть не заплакала я и в протест топнула ногой об пол. Матвей выглядел так, будто его огрели чем-то тяжелым.

«Ты слышишь меня? Матвей! Перестань так делать!» привела его в чувство я и закрыла глаза руками, готовясь разрыдаться. Матвей встал с дивана и подошел ко мне. Он убрал мои руки от лица и взял их в свои теплые ладони.

«Что я могу с этим сделать, Аня? Ты ж прекрасно знаешь, что я тебя люблю!»

Глава третья.

Я лежала на своей жесткой кровати в комнате общежития. Миланка еще храпела во весь голос, не смотря на позднее утро, я же еще, обещавшая себе, что как только приду в комнату, лягу спать, не могла сомкнуть глаз. После того, как Матвей снова поцеловал меня и стал признаваться в любви, я решила, что ночевать там не останусь и попросилась переночевать у Женьки. Рано утром я подскочила ни свет, ни заря, так как на выходных Мария Ивановна затеяла ремонт. Наверное, нужно было предложить им свою помощь, но мысли в голове были спутаны, поэтому я, забыв про тактичность, быстро оттуда слиняла. По пути в метро я постаралась привести свою голову в порядок, но мне это не удалось. Вчерашнее похмелье напоминало мне о выпитом алкоголе, а недосып о бессонной ночи. Почему мой лучший друг влюбился именно в меня? Его влюбленность разрушила нашу многолетнюю дружбу в один миг. Я перевернулась на спину, разглядывая потолок и мысленно вспоминая в какой момент это могло произойти.

Сколько мне тогда было? Пятнадцать? Точно, тогда в первый раз он вдруг поцеловал меня в губы. Ни с того ни с сего. Мы сидели как раз под той самой черемухой, слушали музыку в наушниках. Это была какая-то особенная весна для нас обоих. Мы незаметно выросли и превратились в юную девушку и взрослого парня. У меня выросла пышная грудь, округлились бедра, и все чаще я стала читать романы о любви, а не фантастические комиксы, как раньше. Матвей сидел настолько близко, что я слышала частое биение его сердца. Он как-то странно посмотрел в мои глаза и вдруг сделал это. Его бархатные губы прикоснулись к моим. Меня бросило в жар, но я не отстранилась. В последнее время я все чаще думала над этим, как это целоваться с мальчиком? Теперь я поняла, как. Это было для меня что-то новое в тот момент, искушенное и страстное. Его губы были горячими и влажными, а движения умелыми и нежными. Насытившись, словно волк своей добычей, то есть моими губами, Матвей отстранился, испугавшись моей реакции. Я же сидела опьяненная его поцелуем, не придавая этому моменту какого-то лишнего драматизма. Только после его дальнейших слов я пришла в себя.

«Я люблю тебя» сказал вдруг Матвей и сжал до боли мою руку. Я подскочила словно ужаленная. Мне стало стыдно, щеки пылали румянцем, и я в страхе оглядывалась по сторонам, не видел ли кто-нибудь того, чем мы занимались.

«Ты что Матвей, сдурел? Мы же друзья!» закричала я и убежала к себе домой, где просидела в своей комнате весь день.

С тех пор дружба с Матвеем пошатнулась. Я не могла смотреть на него, как раньше, зная, что ко мне он питает не дружественные чувства и, видя, как он страдает. Похоже, дело было серьезное. Матвей влюбился в меня