Отдай моего сына (СИ) - Вишневская Виктория

Что?.. Невеста? У него есть… Невеста…

— Нет… — выдыхаю в непонимании. Так он снова обманул меня. Воспользовался и… просто выкидывает. Как котёнка, на которого у него неожиданно появилась аллергия. — Но… Как же? Я ведь не отсюда, и ты прекрасно об этом знаешь…

— Это уже не мои проблемы, — отворачивается, и всё его внимание падает на наручные часы, которые он снял во время процесса. — Ты ещё здесь?

Я теряюсь, еле встаю на дрожащие ноги. Они трясутся от страха.

— Я считаю до пяти.

Не хочу знать, что будет потом. Поэтому едва не вылетаю из комнаты прямо в простыне.

Но всё же хватаюсь за платье, лежащее на полу, которое он чуть не разорвал на мне.

Надеваю его по пути и бегу прочь из этого дома.

На выходе меня уже ждут. Выкидывают как мусор.

И даже тащат до ворот, схватив за руку.

А потом закрывают кованые створки прямо перед моим носом. Оставляя меня одну…

* * *

Иду вдоль дороги и дрожу. Не от холода, нет. В Эмиратах очень тепло даже зимой. А от, сука, долбаной несправедливости!

Почему это случилось именно со мной?

Мужчина, которому я доверилась, всадил нож в спину. Вонзил когти в сердце и оставил следы когтей на душе.

Я не знаю, как с этим справиться.

Мне хочется упасть и зарыдать прямо в голос. Упасть на асфальт, от которого горят голые ступни, закрыть лицо ладонями и выплеснуть все эмоции наружу. Но я иду, только бы прийти хоть куда-то. В полицию?

Я даже не знаю, где она находится!

Но лишь бы быть подальше от этого места.

Грудную клетку от боли раздирает.

У него есть невеста. Умолчал об этом в нашу первую встречу…

Да знала бы… Ни о какой плате речи бы не было.

Нельзя так, нельзя.

Но я сделала… И была обманута.

Сама, дура, виновата!

Кто верит мужикам, которых знает от силы несколько часов?

А разве у меня был выбор??

Одна, в чужой стране, что мне оставалось сделать? Подохнуть на улице?

Опять плохо становится. От того, что этот куш привалил мне.

Всхлипываю, шмыгаю носом и продолжаю дрожать от истерики.

Да катись оно всё к чёрту!

Ноги подкашиваются, и я просто хочу упасть. Сдохнуть прямо здесь. Всё равно выбора нет.

Но слышу рёв мотора.

Останавливаюсь, думаю обернуться, попросить о помощи. Чтобы довезли до полицейского участка, но…

Не делаю этого.

Я больше никому не доверюсь.

Лучше уж остаться здесь.

Автомобиль неожиданно притормаживает возле меня. Стекло опускается вниз, и там я вижу Леру. Если раньше она улыбалась даже глазами, то сейчас… ничего. Равнодушие, да и только.

— Нам велено отвезти вас в аэропорт.

Лучше послать их к чёрту. Не принимать подачки человека, который сам же и прогнал меня. Но я всё же сажусь в салон автомобиля, не чувствуя окоченевших ног. Мне плевать. Я всего лишь хочу попасть домой.

* * *

Спустя полтора месяца

— Срок предположительно шесть-семь недель.

Становится невыносимо плохо.

Беременна.

Слово набатом звучит в голове.

— Это точно? — спрашиваю онемевшими губами.

— Да, — кивает женщина в белом халате.

Я и не представляла, что могу… Нет, точнее, я думала, что это может случиться. Но в те моменты с Валидом, когда он не предохранялся, я думала, он знает, что делает. Зачем ему дети от русской нищенки, которая поневоле оказалась в Эмиратах?

И опять. Доверилась. Зря.

Глупая Аврора.

— Записывать на аборт?

Доктор задаёт такой вопрос, над которым я не задумывалась вообще. Очень бестактный. Разве так говорят врачи? Разве я дала повод задавать такой вопрос?

Какой аборт? Как же? Там же маленькая жизнь внутри меня. Разве её можно убить? Даже если её отец — полный подонок, выкинувший меня на улицу.

— Но… — пытаюсь возразить.

А женщина взгляд от документов на меня поднимает.

— Я дам вам просто совет. При вашем образе жизни… Это рискованно. Вы похудели на десять килограмм, приближаясь к анорексии.

Да, я недавно проходила обследование, но…

— Если не возьмёте себя в руки и не начнёте нормально питаться, всё будет не очень хорошо. Как для вас, так и для ребёнка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я смотрю на свои исхудавшие руки. После того, что я пережила в Эмиратах — я перестала есть на нервной почве. Я не замечала этого, стараясь вернуться в прежнюю колею. И последнее, о чём я думала — это еда.

Меня уволили с работы — вот что тогда меня волновало.

— И, простите, но стоит в первую очередь думать о… Вы же студентка. Вы сможете содержать себя и ребёнка? Это огромные средства. Если не готовы… Не стоит портить жизнь ни себе, ни ребёнку.

Она осматривает меня с ног до головы. И акцентирует внимание на дешёвой блузке. В катышках и потерявшей цвет.

Она права… У меня нет денег. Я студентка, живу в общаге, из которой меня выселят, как только узнают, что я беременна.

Но… Убить ребёнка? Ни за что.

— Может, стоит посоветоваться с отцом ребёнка?

Опять он.

Может, вернуться к подонку? Поможет?

Нет.

Слёзы скатываются по щекам, а ладони превращаются в кулаки.

Не могу решить. Слишком тяжело.

— Нет, — шмыгаю носом. — Никакого аборта.

Я резко встаю и быстрым шагом убираюсь из кабинета гинеколога.

Да зачем он мне такой нужен!

— Аврора, постойте! — слышится за спиной. А я не останавливаюсь. Но женщина упорная — догоняет меня, хватает за руку, заставляя остановиться. — Я хотела бы вам помочь.

Всё же оборачиваюсь.

— Что? — выпаливаю.

Она протягивает мне листок с криво начерченным номером.

— Это номер агентства, где есть множество семей, неспособных зачать ребёнка и готовых оформить опеку над малышом. Если нужно…

Я даже не беру эту бумажку.

Разворачиваюсь, скриплю о пол старыми кедами и уже бегу на улицу, смахивая слёзы.

Но дохожу до первой лавочки. Сажусь на неё, закрываю лицо руками и плачу.

Слабая, знаю.

Но не знаю, что делать.

Я сама понимаю, что кроме как… Да я ничего не смогу ему дать! Я одна, без родственников, теперь и без работы. Как я поднимусь сама? Подниму ребёнка?

Не знаю! Голова кругом!

Я думала, безвыходных ситуаций не бывает, но нет. Я — именно в ней.

— Аврора, я правильно понимаю? — поднимаю взгляд на мужской голос, появившийся из ниоткуда. Прямо передо мной стоит мужчина нерусской национальности. С некоторых пор… таких я опасаюсь больше всего.

Потому что они мне напоминают одного человека.

— Да, — киваю, вытирая влагу со щёк.

— Я невольно подслушал ваш разговор с Изольдой в больнице.

Так вот оно что…

— И хочу предложить вам…

— Мне не нужна помощь, — обрубаю. Нет. Я сказала себе, что больше не доверюсь ни одному мужчине.

— Я и не предлагаю помощь. А бартер.

— Что?..

— Это прозвучит абсурдно, — смотрит сверху вниз голубыми глазами. — Но мне нужна жена и ребёнок. Вам — деньги и кров. Поэтому предлагаю вам взаимовыгодную сделку. С контрактом, составленным юристом. С вашими правками. Как смотрите на это?

— Зачем? — ничего не понимаю. Он хоть понимает, что предлагает это первой попавшейся девчонке с улицы?

А вдруг, как только я рожу, он отберёт у меня ребёнка, продаст его кому-нибудь, а меня выкинут на улицу?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что за дешёвый сериал происходит у меня в голове?

— Это неважно. Всё, что вам нужно знать — вашей жизни и ребёнку ничего не угрожает, — опять говорит он.

А я… не верю.

Уже ни во что не верю.

* * *

Я не знаю почему, но в тот момент удача повернулась ко мне лицом.

Я встретила Касима, который взял меня под свою опеку. Как он и сказал — мы составили контракт, полностью обговорили его. Я была на распутье, поэтому… Думала всего несколько дней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

У меня не было выбора. И вместо того, чтобы как булыжник лежать в реке, я… поплыла по течению.