Не думай обо мне (СИ) - Снатёнкова Алёна

- Долгая история. – берет меня под руку и ведет в сторону. – Двадцать лет назад ваш слуга выиграл в одной битве. Сражение было опасным, зрелищным, но я одержал победу. Теперь каждый год, в один и тот же день, все восхваляют меня, и дергают за уши. До самой смерти будут помнить этот день, и…

- Ты именинник. – перебиваю его, пока он не вспомнил, что начать надо было с пестиков и тычинок. – Поздравляю.

- Мерси. – Театрально кланяется в ответ. – Народ! Кто последним прыгнет в бассейн, тот оплачивает счет.

В этот момент меня хватают за руку. В полете, который и секунды не длился, я вспоминаю про ключи от машины.

Черт.

Козловский меня убьет.

Моя смерть будет шикарной.

Через двадцать минут развалившись на шезлонге, держа в руках стакан с кислотно-оранжевым коктейлем, я делаю вывод: жизнь удалась.

- Значит, ты у нас будущий обладатель Оскара. – Тимур прикольный. Он веселый, и не выглядит как обычный мажор, которому родители оплатили загородный комплекс. И улыбка у него добрая. Это же и есть показатель хорошего человека? – Уже где-то снималась?

- Все впереди. – пожимаю плечами, пытаясь понять, в какой стороне оставила свои мокрые вещи. Хорошо еще, что купальник дома догадалась надеть, под шорты и футболку. Не пришлось сейчас в мокром сидеть.

- Слушай, нам надо встретиться на недели. Кажется, смогу тебе помочь.

- С чем?

- Моя тетка владеет туристическим агентством. И вроде бы сейчас ищет красивое лицо для рекламы. Не игра престолов, конечно, но для того, чтобы засветиться, пойдет.

- И ты мне поможешь?

Скептически смотрю на него.

- Можно и так сказать.

- В смысле?

- Ты привлечешь народ, тетка разбогатеет еще больше, а я ее любимый пирожочек. Все в выгоде.

- Уговорил. – хлопаю его по плечу. – Так уже и быть, помогу тебе, Тимурка.

- Заметано. Диктуй свой номер. – Записав его, парень убирает телефон в сторону. – Тогда в следующий четверг встречаемся в…

- Комиссарова, я где сказал меня ждать? – слышится над головой злющий мужской голос.

Сейчас Козловский похож на хищника. И щеки у него красные.

Надо мной стоял сам царь зверей. Не какой-то волчок, а самый настоящий лев.

Р-р-р-р.

- Где пиджак потерял? – говорю первое, что приходит в голове, и с опаской смотрю по сторонам, в надежде не увидеть часть костюма Артема на какой-нибудь полуголой девице.

- Поднимайся.

Мне нравится, что он рычит.

- Это твой дядя? – интересуется Тимур, смотря на возвышающегося Козловского.

Он его дядей назвал.

И как тут не засмеяться?

- Тетя! – следует еще один рык. – Где твои вещи?

Хочу сказать, что их украли, но Тимур меня перебивает:

- Я принесу.

Ну вот.

- Ты что здесь устроила? Просил же к бассейну не подходить.

- Тём, я тебя ждала – ждала, а потом эти злые люди скинули меня в этот самый бассейн. Я кричала, сопротивлялась, а они не слушали и делали свое грязное дело. Ироды, представляешь?

- Я видел тебя. Можешь не кривляться.

Он смотрел?

Хм.

- Почему не подошел?

- Я работал, Комиссарова. Теперь хочу поскорее попасть домой.

- Что дома делать? Давай останемся. На чуть-чуть. Пожалуйста.

- Нет.

- Тебе сложно, что ли? Полчаса и поедем. Обещаю, будет весело.

- В этом детском саду? Вряд ли.

Чего?

Да здесь все мои одногодки.

Я для него тоже детский сад?

Пришлось сдержаться и не толкнуть парня в бассейн. Обидно ведь. Опять он меня малолеткой обозвал.

- Уходи тогда. Я останусь в этом детском саду. Тихого часа подожду, чтобы каши поесть.

- Комиссарова, не раздражай. Я не собираюсь потом отчитываться перед матерью за пропажу ее любимицы.

- И не будешь.

Ох, вот сейчас он точно готов меня утопить.

- Такое впечатление, что ты специально нарываешься на неприятности. Мозги, вообще, есть? Ты здесь никого не знаешь, чтобы остаться.

- Я знаю именинника. Думаю, Тимурка поможет мне вернуться домой.

- Тимурка значит?

- Ага. Тимурка. Очаровательный парень. Редко таких встретишь сейчас. Он, кстати…

Наверно, нужно замолчать, но Козловский ведь сам вывел меня на эмоции обозвав малолеткой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- И? Продолжай. Что он?

- Неважно. Это личное. Тебе, старичку, точно не понять.

Не дожидаясь ответа Козловского, прыгаю в воду. Хочет, пусть возвращается домой один. Мне и здесь хорошо.

12.

Первая мысль: он уйдет. Плюнет на все, развернется и уверенным шагом направится к машине, чтобы доехать до дома и избавиться от моих вещей. Отплыла на середину бассейна и, затаив дыхание, смотрела на Козловского. Артём не двигался. Но весь его вид давал понять, насколько он сейчас был зол и с какой бы радостью он залил бетон в этот аквариум, в котором плавала одна лягушка – я.

Опередить его и первой добежать до машины? Мысленно, конечно, я с легкостью могу это сделать. В реале же меня обгонит старая больная черепаха.

Сейчас я до мурашек была уязвимой.

От его тяжелого взгляда – мороз по коже. И это все ненормально, ведь я точно знаю, что вода теплая.

Какое-то идиотское чувство заставило меня подплыть к бортику и поднять голову вверх.

– Знаешь, вода холодная.

Смотрю на его руки и замечаю, что он держит мою одежду.

– И вещи мокрые. – Тряпки летят на шезлонг, когда Артём одним жестом подзывает к себе парня в фирменной униформе: – Принесите девушке халат и полотенце.

Я что-то про мороз говорила? О, нет. От грубоватого голоса Козловского становилось жарко. Секундное раздумье, и я, приподнявшись на руках, пытаюсь эффектно вылезти, откинув голову назад, но что-то идет не по плану и вместо ослепительного выхода мне грозит позорный кувырок в воду.

Зажмурилась, тут же почувствовав на своей спине теплую ладонь.

Обычное прикосновение вызывает искры на коже.

Козловский смотрит по сторонам, а затем его взгляд снова возвращается ко мне.

– Как купальник мимо меня пронесла? Я же видел, что ты была без сумки.

План такой: сначала надо научиться заново дышать, кажется, эта способность у меня испарилась. Потом поправить волосы, по ощущениям я сейчас больше похожа на полевую мышь после дождя, чем на привлекательного лебедя. Ну, и на цыпочки встать, чтобы перед этим бугаем не казаться Дюймовочкой.

Дыши, Влада.

Главное – дыши.

И не обращай внимания на чужую руку, которая до сих пор красуется на твоей спине.

– Дома его надела, – коротко бросила в ответ. – Я думала, ты уйдешь.

Артём закатывает глаза.

– Чтобы через час мне позвонили и сказали, что ты разрушила весь комплекс? Его владелец – мой знакомый, спасу его и увезу бомбу замедленного действия подальше от его детища.

Шутить вздумал?

– Час? Ну, это ты наговариваешь. Мне и двадцати минут хватило бы. Хочешь, поспорим?

Ведь в случае победы я могу просить у Артёма все, что душе угодно. Черт, да ради этого я на все согласна.

– Нет. Если через пять минут тебя не будет в машине, я попрошу охрану выпроводить тебя. Тогда придется возвращаться пешком. Готова к ночному забегу до города?

– В одном купальнике?

– В халате. А эту тряпку лучше сжечь.

Где спички?

Спустя двадцать минут машина останавливается напротив круглосуточного супермаркета.

– В таком виде я на улицу не выйду.

В банном халате я утонула, а шлепки были похожи на лыжи. Конечно, внешним видом сейчас никого не удивишь, но этот лук явно был перебором.

– Не помню, чтобы просил тебя составить мне компанию.

На его губах появляется ироничная улыбка.

– А меня и просить не надо.

– Я этого и не делал.

В голове что-то щелкает. Он специально дразнит? Хочет, чтобы я пошла? Думает, что я не смогу?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Господи, почему нельзя вскрыть голову Козловского и прочитать все его мысли?

Меня угораздило жить с самым непонятным в мире человеком. У него есть только одна эмоция, которую я понимаю – злость. Впрочем, он и не пытается ее хоть как-то скрыть.