Алла Полянская - Найти свой остров

Ознакомительный фрагмент

– Ну, вот же сутки у тебя остались – поработаешь. Они хотят встретиться и посмотреть, что ты им можешь предложить, а у тебя уже есть что предложить.

– А ты их видел? Ну, кого-нибудь из них?

– Нет, но предоплату они внесли и не пикнули, а это значит, что нужда у них вышла крайняя. Так что на Новый год снова можем поехать на острова, банановую шипучку потреблять.

– Только не надо меня пугать, я пуганый.

Панфилов громко захохотал и отключился, Матвеев отложил трубку, все еще улыбаясь, взглянул на окно. Да, дела… Первобытная метель словно решила засыпать этот городишко окончательно, и Матвееву вдруг представилось, как разноцветные коты, сбившись в кучу, греют друг друга и прячутся в берлогах, как медведи. Но, конечно, это не так – скорее всего, они разбрелись по домам и спят, свернувшись уютными калачиками кто где.

Матвеев снова взялся за телефон.

– Димка, ты как?

– Привет, пап! – Звонкий голос сына порадовал его невероятно. – Нормально. Уроки выучил, сейчас вот англичанка придет… Пап, ты домой когда планируешь?

– Не знаю, Дим. Застряли мы тут – на дороге фуры, понимаешь, не разъехались, да еще снег повалил – не поверишь, стеной! Мы в гостинице, в городке Красный Маяк. Можешь на карте найти.

– Пап, какая карта, есть интернет. Так, Красный Маяк… ого, двести километров от Питера, стекольный завод там у них и кошачья столица. Знаешь, что у них есть музей кошек? Фигурки всякие, картинки… я, пожалуй что, просмотрю. Ты кошек видел?

– Во множестве!

– Там легенда есть местная о кошачьей мести, и горожане кошек очень уважают. Взять, что ли, и нам котенка? Как думаешь?

– Да мне-то… Возьмем, если хочешь.

– Так ты домой когда, пап?

– Может, через пару дней. Как вы с Анной Петровной, ладите?

– Да что мне с ней ладить… Ладно, пап, англичанка пришла, потом созвонимся.

Матвеев вздохнул и отложил телефон. Димка очень быстро вырос, и он разговаривает с ним как со взрослым. Матвеев понимает, что неправильно это, но что тут поделаешь? Вырос без матери, на руках у многочисленных гувернанток, репетиторш и прочих нанятых людей, и хотя Матвеев старается проводить с сыном все свободное время, но много ли его, времени-то? Мать нужна ребенку, а Томка… она улетела с космолетом устраивать правильную жизнь на другой планете. Дело нужное, конечно, а только без нее им никак… скоро пять лет уже никак.

Он открыл программу и погрузился в работу. Самое логичное и упорядоченное дело в мире – строительство дома. Балки, стены, арматура, фундамент – то, что делает строение прочным. А окна, крыша, общий замысел и его воплощение – то, что делает дом собственно домом. Прошли времена безумных башен на коробках казарменного типа. Сейчас можно проектировать и легкие венецианские окна, и мезонин с колоннами, и… да многое можно, если есть деньги и доверие к архитектору. Матвееву достаточно самому взглянуть на место, где планируется стройка, на людей, которые станут жить в доме, – и он видит именно их дом, в котором им будет хорошо растить детей, радоваться, куда они станут приезжать после работы или путешествий. Дом, по которому они будут скучать. И он будет ждать их – словно всегда стоял в том самом месте, был невидимым, а Матвеев просто каким-то образом сделал его видимым и осязаемым. Линии, расчеты, ошибиться нельзя ни в чем, иначе дома не получится, и он будет торчать, как больной зуб, лишний и раздражающий.

– Максим Николаевич, вы насчет ужина просили…

Он оглянулся – Петя топчется у порога, понимая, что помешал шефу, – но приказано было…

– Петь, вы там закажите себе чего хотите, и мне что-нибудь… но пусть сюда принесут.

– Да что ж вам заказать? Кухня здесь приличная. Сырников, может? На ночь чтоб не тяжело.

– Да хоть и сырников. И какао пусть принесут, если есть, большой кувшин. Ну и печенья там… в общем, пусть сюда подадут, некогда мне.

Петя, вздохнув, прикрыл за собой дверь. Вот всегда так с шефом. Нет чтоб как все люди – посидеть в ресторане, заказать что-то особенное, расслабиться… А он сидит в номере, что-то снова считает, пишет, ходит по комнате, бормочет про себя, исправляет – такому хоть ты омаров подай, хоть тюрю, съест и не заметит. Никакой солидности. Петя по-доброму улыбается – ни за какие коврижки не пошел бы он в другое место работать, чтоб помыкал им избалованный, заевшийся богатей. А Матвеев хоть и шеф, но человек понятный, простой и необременительный: не пьянствует, не склонен к приключениям, не связывается с непотребными девками, нет у него скрытых или явных пороков, уберечь от последствий которых самый лучший охранник не в силах, ни самодурства нет, ни упертости господской. Понимает, что он, Петя, на службе состоит и ему в некоторых случаях виднее, как надо поступить. В общем, не работа, а мечта.

– Ну, где наш-то, скоро? – Витя совсем извелся, ожидая. – Есть охота.

– Велел заказывать, чего душа просит, а ему в номер подать. Так что ты давай, заказывай, и на меня тоже не забудь, а когда для шефа будет готов ужин, я провожу официанта до номера.

– Так и знал. Давай, что ли, и мы в номере поедим? Футбол посмотрим, пивка попьем.

– И то.

Матвеев почти и не заметил возни официанта, звона расставляемой посуды – на него снизошло вдохновение, и он, ухватив мысль за хвост, уже знал – задачу он решил и завтра покажет заказчикам готовое решение, а это существенно сократит время строительства. Пусть знают, что не зря они заплатили по грабительскому счету Панфилова, а то, что счет грабительский, Матвеев не сомневался – уж больно доволен Сашка. Так доволен он бывает, только когда удается срубить с клиента денег по максимуму. Панфилов никогда не зарывается, никогда не отнимает последнего – но если он видит, что клиент в состоянии заплатить, тут уж он не стесняется. Впрочем, чего стесняться – людям нужно зарплату платить и прочее. Бесплатно только одуванчики цветут.

– Максим Николаевич, вы бы поели.

Петя знает уже, что у шефа, как он сам выражался, пошла волна – но волна волной, а человек должен есть, и еда, опять же, остынет, если не оторвать шефа от его расчетов. Плавали, знаем, – так и простоит еда до утра нетронутой, а потому нужно напомнить, что ужин подан и его надо съесть.

– Что ты говоришь, Петя?

– Покушайте, а то ведь голодное брюхо к учению глухо.

– Хитрец. Вывернул наоборот поговорку-то: сытое брюхо к учению глухо. – Матвеев отложил чертежи. – Что ж, и правда поем. Пахнет неплохо. А ты-то что же?

– Нам тоже в номер принесут, чего там в ресторане рассиживаться. – Петя хмыкнул, всем своим видом выражая презрение к такому времяпрепровождению. – Вы, пожалуй, до утра сидеть будете, так хоть поешьте по-людски, а то знаю я…

– Не ворчи. Иди отдыхай, я никуда не собираюсь выходить. Работы невпроворот.