Грешник (СИ) - Гауф Юлия

— Ну да, — кивнула чуть смущенно.

Интересно, Сашина подпись тоже есть в этой, хмм, петиции? Пожалуй, этот вопрос меня волнует больше всего. На остальных мне всегда было плевать.

Жаль, что на Сашу Трофимову — нет.

— Заходи, — пригласил ее, но девушка помотала головой, отказываясь. — Ты ведь поняла за эти дни, что я не собираюсь тебя насиловать или убивать. Должна была понять. Входи, раз пришла, и объясни мне требования этих дебилов.

Саша поджала свои чудесные, ядовитые губки, и вошла внутрь.

— Ты прости за вчерашнее, Дэн, я выпила, вот и получилось то, что получилось. Спасибо, что остановил. Правда, не понимаю, что на меня нашло, — произнесла она смущенно, сев на стул на кухне.

Положила петицию от придурочных соседей на стол, и руки сложила, как школьница.

— Не знаешь, что на тебя нашло? Да ладно, — вытянул лист бумаги у Саши из-под рук, и пробежал глазами. — Мужу захотела отомстить, я же не идиот. После меня ни к кому другому не пошла в поисках большой и чистой любви?

— Перестань!

— А Илья как отреагировал?

— В командировке он. В Китае. А на видео его секретарша, — пожала Саша плечиками. — Зря ты забрал у меня телефон. Давай не будем это обсуждать, Илья вернется, и мы с ним все решим.

Она меня дико бесит.

Раздражает так, что хочется орать, как психопату.

Дьявол, я ведь пару месяцев, как вышел. Жил у родителей, сюда не лез, и встреч с ней не искал. Но как понял, что готов жить самостоятельно, первым делом встретил эту чертову предательницу. И она снова, и снова, и снова напоминает о себе. Будто сама ищет встреч, не позволяет о себе забыть.

Не позволяет встать на ноги.

Будто мне мало досталось.

Вчерашняя ночь — кошмар. Лютый, дикий! Мало того, что Саша на суде выступала свидетелем против меня, так еще и вышла замуж за Илью Кравченко. Интересно, она и правда считает, что я ту дуру пытался трахнуть? Или знает правду?

— И что вы решите? Илья ведь из богатеньких, — хмыкнул, не в силах остановиться, и не выпытывать у Саши подробности ее жизни, причиняющие мне боль. — Устроишь мужу скандал, а в ответ получишь какую-нибудь норковую шубу. И простишь, так ведь?

— Да иди ты к черту, — она зло рассмеялась. — Тебе так интересно?

Да! Мне интересна каждая секунда твоей жизни, сука!

— Илья вернется, и я сообщу ему о разводе. Забавно, но я приняла окончательное решение расстаться в тот вечер, когда ты вернулся, — Саша заправила выбившуюся прядь волос за ухо, а я спрятал руки под столом. Чтобы не прикоснуться к ней ненароком, до того потянуло. — Решила повременить до его возвращения, боялась, что Илья отложит командировку, и останется. Если бы они все: мама, его родители и сестра, если бы все насели на меня, то я бы не выдержала, а мне передышка нужна. У нас давно не ладится, и пора это прекратить. И, Денис, дело никогда не было в деньгах. Я не продавалась, и не продаюсь. Твое любопытство удовлетворено?

Это не любопытство.

Это жизненная необходимость. Необходимость наряду с потребностью в воздухе, воде и пище. Интересно, я когда-нибудь смогу разлюбить эту женщину?

Я ненавижу ее за то, что она не любила меня в прошлом. За то, что относилась как к дурному мальчишке. За то, что не поддержала на суде, хотя именно ее поддержка мне была нужна — даже не матери с отцом, а чтобы Саша была рядом.

На судах она была. И помогла меня уничтожить ничуть не меньше Алисы, которой, как я думаю, неплохо заплатили родители Ильи, Димы и Игоря. Эти золотые мальчики ведь не могут быть насильниками, а меня не жалко.

— Я мало что видела, и я все вам рассказала, — устало повторила Саша.

— Хорошо. А как вы можете охарактеризовать Дениса Соболева? Соседи говорят, что он вас преследовал, — продолжил допрос адвокат обвинения. — Или вы встречались?

— Нет. Денис ведь младше, — отмахнулась она. — Не уверена, что он меня преследовал, но сталкивались мы часто. У дома, у магазинов, у моей работы… практически каждый день сталкивались.

— Значит, это преследование, — заключил адвокат.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И Саша кивнула.

— Получается, что так.

— Почему не подписала петицию? — глазами указал на смешную бумажку.

Надо будет ее к шкафу прикрепить. Настроение поднимает на-ура.

— Я бы никогда не стала этого делать! Что было, то было, Денис, я не хочу воевать. Живи спокойно, и я тоже продолжу жить спокойно, — она не выдержала моего взгляда, и опустила глаза. — Пусть прошлое останется в прошлом, свое ты отсидел.

Свое я отсидел… СВОЁ!

Черт бы тебя побрал, Саша! Я за твоего мужа, который на шухере стоял, отсидел. За его дружков, которые пытались трахнуть эту идиотку Алису. За саму Алису, продавшуюся за ништяки, и объявившую меня насильником.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я ведь тебя с работы встречал. Тебя, Саша! Увидел вдали, как ты идешь, а затем услышал шум, и решил предстать перед тобой героем, спасшим девчонку от уродов. Думал, тогда ты посмотришь на меня по-иному, начнешь воспринимать всерьёз, а не как младшего брата!

Пиз*ец! Трясет всего от этого внутреннего ора, и снова всему виной она.

Тогда ничего не вышло, и сейчас. Да и не хочу я этого больше. Люблю, но быть вместе не хочу, хватит с меня.

— Можешь обрадовать соседей, я съеду, но не сразу. У родителей деньги брать не хочу, в такси вот устроился, хотя права только получил. Вернее, купил, водить я давно умею. Ты в курсе, что в такси кого попало берут? — усмехнулся я. — Ремонт сделаю, продам квартиру, и куплю попроще. И вы все избавитесь от паршивой овцы в вашем идеальном стаде. Так и передай.

И уходи. Иначе я не смогу отпустить.

ГЛАВА 10

Меня все эти годы преследовало одно чувство, и имя ему — вина. И как бы я ни пыталась от нее отмахиваться, как бы ни пыталась убеждать себя, что Денис заслуженное наказание понес, я все время думала об этом.

Как он там?

Изменился ли в худшую сторону? Или исправился?

Жив ли вообще?

Каким вернется, если вернется?

Вернулся вот. Сидит передо мной, глазами полыхает. А я уже не боюсь, странно даже. Просто вина еще больше усилилась, хотя, казалось, что больше некуда.

— Тебе пора Саша. Иди уже к себе.

— Как грубо. Мог бы и поделикатнее меня прогнать, — заметила, ни капли не обидевшись.

— Мог бы, но, прости, хорошим манерам не обучен. Вот такое я хамло, — засмеялся Дэн, напомнив мне прежнего себя.

Он был веселым парнем, компанейским. Диковатым, конечно, но не злым. Его внимание и льстило, и досаждало, особенно из-за шуточек моих приятелей: надо же, мальчишка втюрился, смешно как!

Мне и было забавно. Уверяла и себя, и всех остальных, что придурь у Дениса пройдет, и найдет он себе девчонку своего возраста, а про взрослую тётю Сашу забудет.

А в итоге взрослой тёте Саше одиноко так, что волком выть хочется, а поговорить-то и не с кем. И уходить из этой убитой квартиры мне не хочется, хоть и гонит прочь.

— Можно я у тебя побуду? Фильм посмотрим, поговорим? Или, — замялась, подбирая слова, — тебе настолько неприятно рядом со мной находиться?

— А тебя дети дома не ждут? — после небольшой паузы уточнил Денис. — Если хочешь, оставайся.

— Нет у меня детей, ты ведь видел наши с Ильей фото. Нас на них двое, и… спасибо.

Дэн удивленно взглянул на меня, кивнул в сторону спальни, а я глупо покраснела. Хотя сама еще недавно бесстыже вешалась на него.

— Там диван, Саша, — пояснил парень, правильно поняв мое дурацкое состояние. — И ноутбук. Пойдем, если так хочешь смотреть фильм. На кухне у меня даже телевизора нет, как видишь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вижу.

Здесь вообще ничего нет.

Денис отнюдь не из бедной семьи, но квартира эта видала и лучшие времена. Мебели почти нет, потолок закопчен так, будто здесь пожар был. Да еще и вздулся от недавнего потопа. Боюсь представить, что происходит в спальне!