Изморозь на сердце акварелью (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна

— «Тебе», — видно, сразу решив изменить обращение, поправил ее Ярослав. — У меня свои резоны, София, — Крапивина будто бы и не взволновало ничего из того, что она с таким жаром рассказала. Хотя… на моменте «минета» его глаза весело блеснули, могла поспорить. — Даю мое слово, что не обижу ни тебя, ни твою дочь, да и решу большую часть тех проблем, которые ты перечислила. С судом тоже помогу, у меня очень хорошие адвокаты работают, и я уже немного вникнул в суть проблемы. А со всем остальным… разберемся по ходу. По крайней мере, мы можем уверенно утверждать, исходя из случившегося, что нас тянет друг к другу физически, — мужчина как-то сместился, вроде и на месте остался, а, по факту, навис теперь над ней.

И Соня, совсем не к месту, вкус его поцелуя вспомнила… Задрожала всем телом, теперь точно не от лекарств… Она все эти дни не могла забыть тот их поцелуй ночью на дороге: внезапный, ошарашивший обоих, перевернувший ее сознание… Никогда не думала, что после всего, пережитого за последние годы, мужчина сможет ее вновь взволновать. Да и настолько к тому же!

Но и испугалась до ледяной дрожи. Как раз из-за все тех же причин, что озвучила только что.

Однако, казалось, Ярослава все это совершенно не тревожило и не останавливало, более того, судя по вот этому новому и ранее Крапивину вовсе несвойственному выражению в глазах, он и сейчас хотел все повторить… Поцеловать ее, в смысле. И ему абсолютно наплевать, что они посреди больничного коридора! Сильные, крепкие руки уже ее талию обхватили, притянув Софию очень близко, почти впритык, а губы… Секунда, и его горячий, властный, твердый рот накрыл ее губы, заставив вновь, как и пять дней назад, испытать жидкий огонь, растекающийся от головы по всему телу в мгновение ока!

— Я все равно не понимаю… — вышло как-то жалобно.

И, может, не самая удачная фраза, когда мужчина отклоняется от твоих губ, продолжая крепко обнимать тебя. Но это было тем, что действительно вертелось у Сони в голове, несмотря на нежданный чувственный взрыв в груди и порхающие, будоражащие искры реального возбуждения в животе.

Показалось, что потеряла, упустила что-то важное в картине мира, и теперь вообще не могла сориентироваться и разобраться, как они дошли до этой точки и до этого поцелуя… Уже второго, кстати… Мамочки!

— Тогда предлагаю тебе просто все обдумать, — почему-то улыбнулся Ярослав… как-то совсем на себя не похоже.

Совсем открыто, хоть и не сказать, что прям душа на распашку. С другой стороны, в эквиваленте эмоций Крапивина, может, это оно и есть? Притом так и не отпустил ее плечи и продолжал стоять совсем впритык, да еще и в глаза Сони вглядывался, будто в мысли вчитывался, выбирая, чем вернее убедить.

— Как минимум, до завтра обдумать, — видя ее ошеломление, наверное, повторил. — И согласиться.

— С чем именно согласиться? — у Сони вырвался какой-то нервный, если не истерический, смешок. Может, она головой ударилась, пока умывалась, и не заметила?

— С нашими отношениями и партнерством. С полноценным человеческим партнерством, София, — ощутила, как он уверенно раскрытой ладонью по ее шее провел. Но в этом жесте было больше поддержки будто бы… Хотя хватало и искушения.

А еще она вдруг поняла, почему Крапивин весьма успешен в бизнесе, несмотря на кризис, проблему с прошлым замом главного экономиста и общую ситуацию в стране. Этот мужчина умел очень четко находить аргументы, подбирая именно те, от которых отказаться реально сложно. Будто таки заглянул в ее голову… Или даже, вовсе невероятно, в самую душу, обнаружив ту единственную слабину, на которую давить нужно.



И она реально ощутила искушение… Задумалась о том, что он предлагал. И руки его, такие теплые, горячие даже, рождали в теле давно забытую дрожь и трепет. Но при этом и поддержку не просто обещали, давали ощутить…

— София!

В этот момент, отвлекая их обоих, в коридоре появилась врач, держа в руках заключение, которого Соня и ждала, собственно. Если доктора и удивило то, что рядом с ней стоял Крапивин (да-да, все еще впритык), Елена Петровна этого не показала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, Елена Петровна, — отступила на шаг самостоятельно, как бы намекая Ярославу, что они по-прежнему в общественном месте и… Вообще, сейчас куча других проблем!

— Я расписала тебе курс. Утром будешь приезжать на инъекции, первые дня три хотя бы, раз не хочешь нормально пролечиться в стационаре, потом можно будет перейти на таблетки и, что очень важно, адекватное питание. И режим… — врач глянула сурово, видно, стараясь донести до нее всю серьезность. — Иначе язва будет опять, и так на самой грани… Уже забыла, как оно полтора года назад было? Не долечилась тогда! Предупреждала же… Хочется повторить? — с внушением напомнила.

Соня вздохнула. Нет, не забыла ничего. Очень неприятные воспоминания, еще и на фоне развода, что как раз тогда и проходил.

— Я прослежу за тем, чтобы она выполнила все, — Ярослав не просто подключился к разговору так, будто право имел за нее говорить, но и уже взял у Елены Петровны лист с распечатанным диагнозом и лечением.

И что-то подсказывало Соне, что единственного скользящего взгляда этому мужчине было достаточно, чтобы увидеть основное.

— К которому часу ее завтра привезти? — уточнил он, вновь обратившись также уверенно к врачу, не дав Соне и слова вставить… что, вообще-то, ее не устраивало.

И да, разумеется, вторая рука Ярослава все еще охватывала плечи Сони, словно бы давая всем понять, что он имеет право говорить от ее имени. А она ему такого позволения пока не давала.

Ой! Пока?..

— На семь пятнадцать давайте, — очевидно, довольная, что к ее наставлению хоть кто-то сразу и всерьез прислушался, распорядилась Елена Петровна. — Телефон мой у тебя есть, вдруг вопросы. А так, жду завтра. У меня еще обход, до встречи. И чтоб никаких нервов, — добавила врач, уже отворачиваясь.

— Это я тоже обеспечу, — искренне пообещал Крапивин, вновь не позволив Соне ответить… а у нее уже внутри все кипело!

— Хорошо, — кивнула довольная Елена Петровна и ушла.

— Ярослав! Вам не кажется, что это слишком?! — возмущенно поинтересовалась она.

Хотелось крикнуть, но помнила, что они в больнице и тут точно не место давать волю характеру.

— «Тебе», — спокойно отозвался он, увлекая Соню к лифту. — И нет, не кажется. Могу поспорить, что именно из-за переработок и тревог, связанных со спасением моего бизнеса, у тебя и случилось обострение, так что я просто обязан проследить, чтобы ты поправилась максимально быстро и комфортно, София. Кроме того, при приеме на работу тебе полагается соцпакет, помнишь? Туда входит и медицинская страховка.

Вот вроде и ровно, спокойно, в своей обычной манере, уверенно произнес, успев вызвать лифт при этом, но ощущение такое, что сам просто предельно чем-то доволен. А ей даже не вспылить, потому что именно в этот момент раскрылись двери и они вошли в лифт, где находились другие люди. Пришлось сжать зубы и оставить выяснения до улицы.

— Ярослав! Я приехала на своей машине… И это все равно запредельно странно! — ее терпение окончилось, когда они оказались стоящими перед его авто.

Причем Крапивин так ловко и быстро передвигался, ведя ее за собой, что она просто не успела раньше инициативу перехватить. И все это время он уверенно, крепко, но не давяще, стоило признать, держал ее за руку.

— Хорошо. Сделаем так: я отвезу тебя домой, вызову такси и вернусь сюда. Пригоню твою машину. Потом решим вопрос с обедом. Я так понял, что этим ты тоже пренебрегала в последнее время, — ничуть не растерявшись, создал он новый план действий.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Казалось, у Ярослава все и всегда под контролем, на все готов ответ. И она могла в это поверить!

А вот сама Соня чувствовала себя так, словно ее вынесло в открытое море стихией, и она напрочь потеряла управление ситуацией.